— А вот считайте сами. Пуда по четыре с каждого улья. А с этого вот и больше, — указал на розовый домик, возле которого остановились. — Десять ульев… Мед-то сам в бочку вливается. Барыш, можно сказать, без особого труда.
Сашу кольнуло. Этот Корень явно и тут поддразнивает его. Намек на неудачли-вость их, Жоховых. Неспроста и огурчики, и помидорчики подќсунул. Потом и медком угостит как нищего. Скрывая неприязнь, сказал:
— Хозяйственные вы люди, Корины. Умеете жить, из всего пользу извќлекаете. За вами кому угнаться.
— Крестьянину сам Господь Бог велел на земле споро трудиться. И с благостью ко всему относиться, — высказал уже с серьезностью Дмитрий Данилович. — Иначе в тебе дар Божий оскудеет. От этого и земле, коќторую пашешь, горько, и державе хиреть.
Саша ушел с каким-то сумраком в душе. Дмитрий Данилович окликнул ребятню и принялся за изгородь. Кольнула остерегающая мысль: "Зачем-то вот приходил Саша. Ведь не с проста?.." И тут же забылось о нем за делом.
1
Ранним утром Дмитрий Данилович отправился в мастерские. Оглядел короба-прицепы для перевозки скошенного хлеба и травы для сушки в нагуменнике — молотиль-ном токе. Проверили с Лестеньковым сеноуборочќную технику, кое-что подладили. После обеда намеревался съездить в дальний лес и на Копшу. Оглядеть сосновый борок, сбере-женный Стариќком Соколовым. Неожиданно окликнули к телефону. Николай Петрович проќсил зайти в контору, лично к нему.
В председательском кабинете сидел Горяшин, "зав", как его "велиќчали" в колхо-зах. Занимал свое всегдашнее место, справа председательќского стола, так, чтобы сидеть спиной к окну, и видеть каждого вховходившего. Невидно, в тени, примостился парторг учитель Климов.
Дмитрий Данилович, войдя, поздоровался. Ему ответили сухо, холодновато. Пред-седатель кивком и словом, Горяшин каким-то невнятным звуком. С учителем Климовым виделись в мастерских. Пригласили присаживаться. Судя по тону, для какого-то серьезно-го разговора.
— Вот такое, Дмитрий Данилович, дело, — вымолвил Николай Петрович. Ворохнул лежавшие на столе перед ним бумаги, похоже перебарывая в сеќбе какую-то неловкость. — Жалоба… И не одна. Технику колхозную исќпользуете не по назначению… На неколхозных работах.
Дмитрий Данилович пожал плечами: "Как это понимать, каќкие в колхозе могут быть неколхозные работы?.." Глянул на Горяшина: "Ты что ли эти наветы-кляузы при-нес", — выспросил взглядом.
— Вы ведь лесник, — как бы вызванный этим взглядом вступил в объяснения зав, — а колхозный трактор у себя при доме держите…
— Так что?.. — ответил вопросом Дмитрий Данилович, все еще не понимая к чему клонится разговор.
— Как это что!.. — удивленно воскликнул Горяшин. — На колхозном тракторе по лес-ным вырубам бороздите, сосенки сажать собираетесь. В мастерской что-то там делаете тоже для себя. Механизаторов от полеќвых работ отвлекаете. Вот и сигнализируют, — ука-зал на листки на преќдседательском столе.
— Сажаю, собираюсь сажать сосенки на колхозной земле для колхоза, — ответил Дмитрий Данилович, недоуменно разведя кисти рук. — Я колхозќный лесник, свое дело и исполняю, как усмотрено.
— У вас все свое, да свое, — усмехнулся Горяшин с показной снисхоќдительностью к человеку, не понимающему его резонов. Помедлил и уже прямо высказал: — Самовольно, "в своем лесу" позволили жерди и колья рубить. А там и подвезти, даже и не колхозни-кам, тоже "на своем" траќкторе. И себя опять же не забыли.
— Кто же намолом этот вздор, какой злодей, — с ухмылкой высказал Дмитрий Дани-лович, удивляясь, как можно его в таком упрекать и обвиобвинять. — Ведь не сжигать же было ельник. Его и вырубили кому нужны частокол, жерди и колья для своей загороды. — Глянул в упор на Горяшина. — По вашему, что: гори добро, не твое оно, колхозное. Для себя его брать нельзя… Остолоп какой-то сигнализировал, и без раќзбору надо карать, на кого он наклепал.
— Дело не в том, кто сигнализировал, — невольно перешел к самозаќщите зав. И опа-саясь быть униженным своей же неправотой, накалялся: — Кто дал право самовольничать. Лес уничтожать и не колхознику колќхозным распоряжаться, ложной авторитет себе завое-вывать.
— Почему самовольничать?.. И какой лес уничтожать?.. И с каких это пор я не кол-хозник?.. — Как-то спокойно, по-домашнему, с ухмылќкой в глазах выспрашивал Дмитрий Данилович зава. И объяснил: — Решеќние правления было поля выравнивать. И моя обязан-ность лесника… — и смолк на полслове, поняв, что всякие объяснения тут впустую. "Обя-занность" — это когда тебе "велят". А ему никто не велел позволить колхозникам ельник вырубать и потом саморубщикам отвозить нарубленќное к их дому. И с плугом лесным по вырубам ездить тоже "веления" не было. Лучше уж тут помолчать, не дразнить гусей. Парторг, учитель Климов, тоже, похоже по этой же причине, смирно сидел в углу. При молчании больше толку и меньше гнева. Демиургыны сами собой и притушатся, выло-жившись.