— Присаживайся вот сюда, — Дмитрий Данилович обрезком трубы ткнул в завален-ное бревно, — и поговорим по душам, потолкуем по-соседски. Есть вот о чем. Чего уж те-перь прятаться…
— Ты это что?.. — Саша шагнул к крыльцу, пытаясь пройти в дом.
— Не больно торопись, — уже с угрозой высказал Дмитрий Данилович. Медком, значит, захотел побаловаться. Дело хорошее. Но вот зачем же моим?.. Раз уж попался дак прямо и держи ответ…
— Каким медком?.. — огрызнулся Саша. — Огород ходил поливать. Реќкомендуют вот ночью… Вишь ведра мокрые… А ты с ломом ко мне пришел, с холодным оружием. Кто вот кого за преступлением застал?..
Вот Саша и отговорился. Наторел, прокурор. Возьми его голыми руќками. Проско-чит в дом, запрется, и чист. А ты, Корень, оставайся полуголым у крыльца чужого-дома в круглых дураках. Да и так Саша, чего доброго, крик может поднять: "Грабят, помогите…" И ты, правеќдник, оправдывайся. И будешь голым, как во вчерашнем сне. И тут вот надо доказывать вину Саши.
Оно сходим и проверим, хорошо ли полил, — сказал Дмитрий Даниќлович и оттолкнул с силой Сашу от калитки. — В свидетели пригласим Андрея Семеновича. Кажись, он уже и выходит на наши голоса. Да и в других домах калитки поскрипывают. Побеспокоили вот, народ-то… Ты, Саша, хитер, но не больно ловок, мало в прокурорах походил… Крышќку-то на домик ведь не поставил, поторопился ноги унести… Вишь, не поставил!.. И дыру в частоколе не заделал. Следы по росе от твоќих ног остались. Это ли не доказательство!?. Летось тоже два улья затопил, и ныне понравилось. Вот и будешь за все держать ответ… А у меня большое желание погулять по твоей хребтине этой штуковиной. Покалечу, как ты ульи калечил, поломаю ребрышки, руки, ноги. И тихо уйду. И свидетелей нее будет. По-твоему-то так и надо делать… Вот ведь как оборачивается дело-то. Покалеченному-то и не будет столько в ульи ходить… Лучше садись, да поговорим… — И Дмитрий Данилович подтолкнул его левой рукой к завалинке. Саша огќрызнулся, упираясь… — А ты закричи, закричи, собери народ. Пускай на тебя полюбуются. И на меня, заодно, что за вором в одних трусах выбежал. — Не закричишь, вот. Дак кайся, пока я добр…
— О чем беседа, соседи?.. — отозвался на голос художник, подходя к изгороди.
— Пожалуйте к нам, Андрей Семенович, — кликнул Дмитрий Данилович нарочито громко. — Очень важный разговор у нас с Александром Ильиќчом. Научный, можно сказать, о ночной поливке огорода.
Саша молчал. Где-то еще стукнула калитка, кто-то вышел, разбуженќный, но не по-дошел. Скорее всего, из-за опаски встревать в чужие деќла, чтобы потом тебя не таскали. Собаки не лаяли, их в Мохове не деќржали.
Саша нервно ерзал. Искал — как бы вывернутся, прокурором малость поќднаторел. И, похоже, что-то мелькнуло в голове, взбодрился. И он может обвинить Корня:
— Своя рука — владыка. Вон сколько жердей да кольев нарубил в колхоќзном лесу. Лесник, что хочу, то и ворочу. Посмотрим еще, кто преступней. Я-то не украл, с пустом вот, и свидетели на то… А попытка, она и есть попытка. Преступления нет… Хотел вот, а не сделал.
Это был уже прежний Саша Прокурор, увертливый, ловкий, уверенный. Будто к такому заранее готовился. Напомнил вот и о межколхозлесе. Там-то у Дмитрия Данило-вича немало противников. И даже врагов. Да и не только там. Как могло забыться, что помешал вырубить красный бор за Шелекшей, моховское Усье, для большой шишки. И кого-то лишил куша… Вот и думай, новый лесник…
Подошел Андрей Семенович, поздоровался с каждый за руку, сказал:
— Полуношникам мое почтение…
Саша Жохов промолчал. Дмитрий Данилович сказал, будто о благом деќле шла речь, миролюбиво:
— Вот Александр Ильич ходил в огород огурчики поливать. И в мой, кстати, зашел. Заодно и за ульями моими хотел приглядеть. Грешно тут и медок не попробовать, сладок ли он у меня… А я вот не понял его таких забот, вспугнул. Подумал, не Потапыч ли пожа-ловал. С хворостинной вот и выбежал. Не дол благому человеку благое деяние свершить. И сидим, рассуждаем. Коли и побеседуем вместе. — Какая-то разговорчивость нашла, и Дмитрий Данилович устыдившись этого, смолк.
— Не я с ломом к тебе пришел, а ты ко мне. Не я тебе, а ты мне грозишь, — подал го-лос Саша, сказал это уже не Дмитрию Даниловичу, а хуќдожнику.
По русской пословице, и верно, не пойманный вор — не вор. Не в огороде возле по-рушенного домика пчел они сидели, а у калитки дома Жоховых. Где тут следы воровст-ва?..
Дмитрию Даниловичу пришлось объясниться, как он оказался тут в майќки, в одних трусах и босиком, из-под одеяла выскочив. А обрезок трубы под руку на крыльце попал-ся.
— Кто тут кому грозит, — перешел уже к обвинению Саша, — вот я и прошу вас, Анд-рей Семенович, быть свидетелем. — Саша бил на то, чтобы поговорить и разойтись. По-ступка-то не было.