Самое забавное слышать вопрос по типу, а присутствуют же биологические инстинкты и прочее. Вот у человека тоже есть биологический запрос питаться, но будет ли он жрать большое ведро помоев, если оно съедобное? Или какая разница между обычным индивидом и пропитым алкашом? Оба они по всем характеристикам — человек, но, по сути, между ними пропасть. Вот такая же ситуация и у меня. Когда повышается уровень чакры или меняется, соответственно, точка сборки, ты вроде бы тот же, но одновременно и другой. Тем не менее я понимал, что пара мне нужна. Почему Мария? После всей этой ситуации с попаданством я очень многое забыл. Огромный стресс, что пережил организм, привёл к практически полному вытеснению из памяти огромного количества информации. А что забываешь в первую очередь? То, что психологически воспринимаешь как несущественное. Вот и я также, — забыл практически всю техническую часть информации (а ведь я учил очень многое, например, технологию изготовления современного оружия, добычи полезных ископаемых, средств связи), практически все даты и имена, множество исторических событий. Когда понял масштаб потерь, я был в ужасе, но всё же постепенно успокоился. Если подумать, шансов запомнить даже себя прошлого было немного. Мозг младенца стёр даже прежний язык, а я тут о технологиях…Всё равно осталось главное, — я помню себя и то, что должен сделать. Когда встретил Марию, то сразу понял кто она. Это та, кто должна стать моей женой. Из всех женщин, кто был связан с прежним Александром, — помнил только её и только в хорошем свете. Она была симпатичной, высокой и стройной девушкой. В ней не чувствовалось грязи, лжи, лицемерия. Была только стыдливость, душевная открытость и много-много наивности.
Совершили визит к герцогу. Людвиг II передал нам четыре статуэтки, символизирующие Весну, Лето, Осень и Зиму, а также красивый мейсенский фарфор.
— Как вам Дармштадт? — спросила принцесса.
— Очень красивый город!
— А наш Майн?
— Река чудесная, мы плавали по ней на лодке.
Наша судьба была решена…
Пока наследник путешествовал, государь правил…Николай работал по 18 часов в сутки и был уверен, что от этого напрямую зависит благо России. Под стать себе приближал и подобных чиновников. Николай говорил: «Мне не нужно умных, а нужно послушных!»
Как-то на обеде у Николая присутствовали графы Головкин, Бенкендорф и Киселёв. После трапезы государь оставил Киселёва.
— Вот что, Павел Дмитриевич. Мне надо обсудить с тобой дело. Ты ведь уже давно в комитете. Вопрос о казённых крестьянах сейчас явно назрел.
— Да, Ваше Величество. Любое дело, которое вы мне поручите, я исполню со всем усердием.
Ещё в семейном кругу Николай сказал: «…Я не понимаю, каким образом человек сделался вещью и не могу объяснить себе этого шага иначе как хитростью, обманом, с одной стороны, и невежеством — с другой». Так, после суда над декабристами был учреждён первый секретный комитет во главе с Д. Н. Блудовым. А потом эти секретные комитеты стали штамповаться и активно имитировать свою деятельность. Дело в том, что Николай что-то явно хотел изменить в положении крестьян, но не понимал как и что, а то что ему предлагали, он отвергал. Император одновременно и боялся крестьянской революции, и реакции аристократии, выступавшей рьяной защитницей крепостного права. Сложилась тупиковая ситуация. В результате государь решил заняться сначала государственными крестьянами, а потом уже перейти к крепостным. Выбор исполнителя дела лёг на генерала Киселёва, который ранее уже занимался устройством крестьян и вроде как в этом преуспел.
Так появилось Министерство государственных имуществ для управления казёнными крестьянами. Их насчитывалось около 8 миллионов душ, что составляло практически треть земледельческого населения. Их положение было намного лучше помещичьих или дворцовых. Они были свободны, могли заниматься торговлей, открывать фабрики и заводы, владеть землями. Киселёв вместе с Николаем решили улучшить положение государственной деревни. Малоземельные крестьяне стали наделяться землёй, им давались ссуды, создавались склады продовольствия на случай неурожаев, открывались медицинские и ветеринарные пункты, но главное — стал массово высаживаться картофель.
Картофель, по мысли властей — продукт питательный, культура неприхотливая и урожайная. В России он значительно распространился лишь в эпоху Екатерины II, но сажали его только под Петербургом, так как вкус его не «зашёл», а сам он стоил дороговато.
Крестьяне в ответ взбунтовались. — Сдался нам ваш этот картохель. Поганая штука. Ещё солдат нагнали и посеяли на лучших землях. Не будем есть эту дрянь!'
И вновь я в Петербурге… В стране было неспокойно. По всей России шли картофельные бунты. Новый продукт уничтожался, а чиновников избивали. Войск на подавление волнений не хватало.
Реформа государственных крестьян зашла в тупик. Вызвав Киселёва, государь устроил тому выволочку:
