Инстинкт защитника срабатывает раньше, чем здравый смысл, поэтому крепче прижимаю Яну к себе. Конечно, я мог бы кинуться на него с кулаками, чего мне и хотелось, но я с детства привык до последнего обходиться без физической расправы.
— Какого хрена? Яна? — говнюк требует объяснений. Мне нравится, как перекосило его морду от злости и возмущения.
— Видимо, тебе здесь больше не рады. — отвечаю за дрожащую, как осиновый листок, в моих руках девушку. Можно было просто послать его или прогнать прямым текстом, но я говорю именно так, чтобы в словах прозвучал намек на наши с Яной отношения. Пусть мудак думает, что эта девочка теперь моя. Тем более, что в ближайшее время так и будет.
— Яна? Объяснишь? — дрыщ полностью игнорирует меня, и я понимаю, что он просто боится столкнуться со мной лбами, а вот наезжать на девушку, которую сам же обидел, это пожалуйста. Ехидный смешок, готовый вырваться наружу, застревает в горле, потому что Маркова выпутывается из моих объятий и идёт к своему бесхвостому павлину. Не отступая ни на шаг, следую за ней.
— Конечно! — звонко произносит девочка, и продолжает почти весело:
— Я приходила к тебе пару часов назад.
Её признание приводит в ступор не только соседского «одуванчика», но и меня. Только сейчас я понимаю, что произошло. И это понимание обрушивается на меня, как тяжелая бетонная стена на котенка. Пробивает, потому что я успел поверить, что небезразличен Марковой. Думал, что она не похожа на других девчонок и уж точно достойна хорошего отношения к себе.
Выходит, поцелуй со мной был местью возлюбленному. А я, как наивная бабёнка, уже готов был имена нашим детям придумать.
От позорного поступка с высказыванием обвинений, меня удерживает только присутствие друзей. Сквозь пелену злости, застилающую глаза и уши, слышу какой-то лепет мальчика- одуванчика и решаю, что сейчас самое время для мордобития.
— Слушай… — надвигаюсь, готовый обрушить весь гнев на него, но парень, явно, не готов к схватке. Он поспешно выходит из квартиры.
Хотя уйти вслед за ним, было бы лучшим решением, я остаюсь, потому что не хочу выглядеть проигравшим. Мне неприятно быть использованным, но показывать этого не собираюсь.
Вернувшись за стол, пытаюсь сохранять спокойствие. Краем глаза, замечаю, обеспокоенные взгляды Марковой, но полностью их игнорирую. В какой-то момент, зараза пытается вернуть свою руку в мою, вызывая волну такого раздражения, что я не удержался и отдернул конечность.
Стараясь избегать Яну, сам не понимаю, как соглашаюсь на танец с Аленой. Девушка виснет на мне, как делала это всегда, что-то шепчет на ухо, при этом, спускаясь рукой к моему ремню, и я не собираюсь сопротивляться. Возможно, расслабившись с Аленой, я смогу вышибить из башки Маркову.
Расслабляюсь в умелых руках подружки, двигаясь в такт музыки.
— Ты обещал, что все танцы сегодня мои! — наглая ложь Яны приятно удивляет. Я почти верю в собственное слабоумие, когда смотрю в карие глаза и вижу уверенность в том, что она произносит. Никогда раньше эта девушка не действовала так решительно.
Та тонкая нить, что связывала нас с Аленой рвется под напором Марковой. И мне приходится отлепить от себя бывшую. Я даже не пытаюсь объяснить себе почему.
— Позже поговорим. — шепчу на ухо блондиночке, с досадой отмечая, что столь близкий контакт не вызывает никаких чувств или желаний, а прикосновение липких от блеска губ, и многообещающая улыбочка, вообще показались раздражительными.
Как только Алена отходит, Яна теряет свой пыл и становится менее решительной. Обнимаю тонкую талию и тут же отмечаю всплеск адреналина в крови, потому что пульс учащается настолько, что перехватывает дыхание.
Я был бы счастлив, вызови у моего тела такую реакцию Алена, потому что знаю наверняка, что любое мое желание было бы выполнено ею беспрекословно.
Как только понимаю, что музыка перестала для меня существовать, заглушенная громким гулом в ушах, а ноги тупо топчутся на месте, принимаю трудное, но, верное для себя решение:
— Я решил, что больше не хочу общаться с тобой, Яна. — сейчас это выглядит, как поступок слабака — сбежать от общения с по-настоящему понравившейся девушкой, потому что боишься влюбиться и испытать боль от неразделенной любви, но по мне — лучше показаться слабаком, чем стать им, когда Маркова снова побежит за своим придурошным соседом. Или решит использовать меня, чтобы тот понял, кого теряет. Увольте!
— Прости, Вик! Я думала, что нравлюсь тебе. Иначе… — пухлые кукольные губы дрожат, когда произносят это полушепотом.
— Ты правильно думала. — не хочу убеждать её в обратном, потому что ложь — не мой стиль. Я привык получать все, что хочу без обманов и уловок.
Глаза собеседницы наполняются негодованием и полным непониманием, будто я только что сказал несусветную глупость.
