— Тогда в чем дело? — из её уст вопрос звучит смело. Я знаю, что она не привыкла выяснять отношения, но сейчас старается сделать это, со мной. Это дарит надежду на взаимность. Не знай я всех обстоятельств, точно бы присосался к ней в поцелуе, но такое мимолетное удовольствие понесет за собой последствия, которые я долго буду разгребать.
— В том, что я не тряпка, Яна! И вытирать о себя ноги не позволю! — этого говорить я не собирался. Теперь, действительно, выгляжу, как тряпка. Пытаясь сохранить последние крупицы самообладания, отпускаю девушку и спешу на выход. Потому что позволить себе дальнейшее выяснение отношений — все равно, что позволить ей пройтись по моему, и без того, уязвленному эго, в грязных кирзовых сапогах. А к такому я точно не готов.
— С чего ты взял, что я собралась ноги о тебя вытирать, мужчина? — вопрос застает врасплох, потому что Яна, последовавшая за мной — это большой сюрприз. Не могу сказать, что приятный, потому что внутри все бурлит от злости, но определенно неожиданный.
Сейчас мне хочется просто свалить отсюда и найти одного хлыща. Кулаки чешутся от желания пройтись по твердой морде. Умом я понимаю, что разрывающие меня эмоции, сейчас неуместны. После драки кулаками не машут, если и стоило надрать ему задницу, то делать это нужно было на месте, а не после того, как он сбежал, а я разозлился по другой причине, но от этого легче не становится.
— Какого хрена ты лезешь ко мне с поцелуями при своём драгоценном Станиславском? Я не собираюсь быть чьим-то запасным вариантом и чью-то ревность вызывать тоже не собираюсь. — только высказав это, понял, что сам себя закопал и земельку сверху притоптал, чтоб выбираться посложнее было. Нужно было просто попрощаться и уйти, а не предъявлять претензии слабой и влюблённой, до одурения, девушке. Но закипевшая в жилах кровь, продолжает бурлить, а последняя ниточка спокойствия рвется, когда вижу, как брови Марковой сходятся на переносице, а глаза расширяются, будто то, что я говорю удивляет её.
— Да пошла ты… — наконец, решаюсь сказать то, что окончательно поставит точку в этом диалоге. Не хочу заставлять её оправдываться передо мной, не хочу видеть жалость в её глазах, когда она поймет, что меня переполняют чувства к ней. Попасть во френдзону — то ещё наказание, а продолжи я находиться рядом и прощать такие выходки — и звание доброго друга, преданно заглядывающего в глаза, мне обеспечено.
Дальнейшие действия хрупкой и скромной Яны, приводят в ступор и заставляют замереть, потому что она, как грациозная кошка, приближается ко мне вплотную. Маленькие ладошки взлетают к моему лицу и нежно проходятся по щетине, а после — тянут голову вниз, обхватив затылок. Все это происходит, как в тумане, потому что мозг не успевает остыть. В глазах непроходимой скромницы искрится что-то непривычное, новое и совсем не скромное.
Губы обжигает легким прикосновением, но я все еще не могу поверить в происходящее, и боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть это наваждение.
Яна судорожно вздыхает и острыми зубками вонзается в нижнюю губу. Это становится спусковым крючком для меня, потому что, пронзившая боль, выводит из ступора и доказывает реальность мгновения.
Из горла вырывается звук, напоминающий звериный рык и я больше не сдерживаю себя.
Сжимаю хрупкую фигурку, полностью отдаваясь ощущениям, разливающимся по венам горячей лавой. Губы этой несносной девчонки, на вкус, как клубника. От них невозможно оторваться. Мозг отключился, стоило языку проникнуть в сладкий ротик и почувствовать ответную ласку.
Руки пустились в путешествие по плавным девичьим изгибам, исследуя каждый миллиметр гладкой кожи, пропуская дрожь по всему телу. Ответные поглаживания по спине и шее, заводят в самые горячие фантазии.
Дышать становится тяжело, а сдерживать себя от раздевания желанного тела прямо в корридоре — ещё сложнее. В паху пульсирует так, что взрыв неминуем. Толпа людей за стеной — единственное, что сдерживает меня в эту секунду.
Не знаю сколько времени мы наслаждаемся близостью друг друга, потому что потерял счёт времени в этом головокружительном спарринге.
Тихий стон, вырвавшийся из тяжело вздымающейся груди нежной девочки, с трепетом отдающей всю себя навевает непреодолимое желание сделать её своей целиком, но мозг запрещает сделать это. Судорожно вспоминаю причину по которой я не должен сейчас разогнать гостей вечеринки и запереться со своей девочкой наедине.
— Ян, нужно поговорить… — не в силах оторваться от умопомрачительного поцелуя, произношу то, что должен.
— Мггм… — мычание в ответ, больше напоминает тяжёлый вздох-полустон.
Собираю разбежавшиеся по углам затуманенного сознания мысли и на ум приходит единственный аргумент, которому нельзя сопротивляться:
— Ян, психолог. Тебе нельзя…
— К черту психолога! Не отпущу тебя! — совсем недавно эти руки казались хрупкими и слабыми, но в подтверждение слов хозяйки, с несвойственной им силой, ухватились за шею, притягивая ещё ближе.
