«Карпа-Дракона» Леший отложил и действительно написал «Птицу» – необыкновенную, ни на что не похожую: она летела, развернув золотые и багряные, как осенний лес, крылья, высоко в небе, а глубоко внизу, в темной воде медленной реки плыло ее маленькое отражение. И двое детей на косогоре: девочка наклонилась вниз, к воде, а мальчик лежал навзничь, запрокинув голову, и в его глазах тоже можно было увидеть, приглядевшись, крошечных птиц. А золотая птица – огромная, важная – смотрела прямо на зрителя и, казалось, видела насквозь. Марина ахнула:
– Какое чудо! Сказка! Давай себе оставим, а?
– Посмотрим! – ответил довольный Лёшка. – Я могу повторить.
Так что шкаф, который он успел сделать дома, оказался первой и последней мебельной реставрацией – теперь все время он отдавал живописи. Он осознал, что присутствие Марины вовсе не мешает работать, а наоборот – помогает. При ней он как-то собирался, в голове прояснялось, и появлялись сюжеты, каких раньше и не возникало, – странные, но прекрасные. Дальше он писал все сам, но на первых шагах Марина давала какой-то толчок его воображению, хотя могла и не говорить ни слова, а просто сидела рядом.
Потом Алексей написал и Дракона, и еще одну Птицу, и деревню – Маконго, сто лет одиночества: деревца, проросшие сквозь половицы; ржавые скелеты комбайнов в сухой траве, пустые глазницы заброшенных изб, грустный домовой на покосившемся крылечке, увитом повиликой…
Он пытался изобразить и крылатое видение, возникшее в момент их с Мариной близости, но в одной картине не получилось – вышла серия из девяти графических листов, названная им «Метаморфоза», на которой пара влюбленных постепенно превращалась в единое четырехкрылое существо и растворялась в слепящем свете, взлетая ввысь.
Но тот образ, что явился ему однажды, в самом начале их совместной жизни, никак не желал воплощаться на холсте! Тогда Леший подсмотрел, как Марина по дороге в ванную недоверчиво разглядывает себя в большом зеркале, и вдруг упавший сбоку из кухни луч солнца преобразил всю картину удивительным образом, заставив Лешего схватиться за карандаш. Он сидел голый на полу и рисовал как одержимый, только листы отлетали.
– Лёшка. Я замерзла, – пищала Марина, но он не слышал.
– Сейчас…
– Лёшка, я тебя побью!
– Ну ладно, ладно, ладно. Прости, увлекся. – И бросился обнимать, согревать, целовать…
Но картина не получилась. Леший знал, что это должен быть Ангел, но выразить свое видение никак не мог – он то доставал, то убирал холст, не понимая: что же не так? Чего не хватает? Он всерьез размышлял, каким образом растут у ангелов крылья, и даже сделал жуткую серию рисунков – «Анатомия ангелов», хотя Марина потешалась:
– Лёш, ну какая может быть у ангелов анатомия? Ты сам-то подумай. Они существа бестелесные.
– Нет, ну как же. Крылья к чему-то крепятся.
– Вот, послушай, стихи нашла про ангелов – прямо для тебя:
– Здорово! Это чьи?
– Борис Херсонский написал.
– Надо же, как подошло…
Потом, изучив все досконально, Лёшка вдруг заявил:
– Да они вообще не способны в воздухе держаться! У них и тела для полетов не приспособлены – очень крупные, и перья только на крыльях, и мышцы слабо развиты. Они и крыльями-то махать толком не сумели бы! Не-ет, они никак не могли летать.
– Лёш, ты так говоришь, как будто живьем ангелов видел!
– На картинах видел. Я же специально альбомы рассматривал. Вон, у Джотто есть ангел вообще с одним крылом: он что, планировал, что ли? А херувимы и прочие купидоны – те уж точно летать не могли. Еще шестикрылые, правда, есть – но тоже вряд ли. Тут два-то крыла не знаешь, как к телу пристроить, а уж целых шесть!
– А ты не думаешь, что они просто левитировали? Силой духа летали!
– А крылья тогда зачем? Для маневрирования?
– Да просто для красоты! А то как бы мы их от простых смертных отличали?
На Рождество Валерия пригласила их снова, в новый московский дом, небольшой двухэтажный особняк в Брюсовом переулке. Марина, положив телефонную трубку, осторожно покосилась на Лёшку, предчувствуя его реакцию, и точно: когда им доставили две большие подарочные коробки, Леший так и взвился:
– Это что за подачка?!
– Лёшечка, это подарок.
– Мы не можем это принять.
