А еще этот Нинин невинный, но очень четкий и глубокий взгляд. В нем мама читала всё, буквально всё. Она видела, что дочь понимает, что по сути-то поступила нехорошо, но в тоже время давала понять, что если бы она осталась на уроке вместе с послушными «правильными» детишками, то, наверное бы, расплакалась от скуки и явного влечения быть там, с покинувшими школу одноклассниками. Там была свобода, целых сорок пять минут, которые можно было потратить на все что угодно! А еще, что всех больше привлекало Нину в идеи сбежать с урока, так это новые волнительные ощущения, которыми непременно сопровождалось сие мероприятие. Ну и адреналин, конечно же.
– Ну, ма-ам… – жалобно протягивала Нина в надежде, что мама перестанет ее ругать.
– Иди уже уроки делай! – раздраженно отмахивалась Ирина Сергеевна, – и запомни, ты на месяц наказана. Никаких игр с друзьями! – в который раз повторила Ирина, заслуженное Ниной наказание.
Было печально, что Нина на месяц осталась без друзей, но она все равностояла и тихонечко улыбалась. Наказание ее расстраивало, но не настолько, чтобы бежать в свою комнату и плакать.Тем более, что уроки у нее были уже сделаны и можно было заняться чем-нибудь интересным. Вот, например, обыграть в карты, в дурака, младшего брата Сашку, который был почти на четыре года младше Нины.
Игра в карты – это было особенное детское развлечение. А уж если выходило так, что вместе с Ниной и Сашкой к игре подключались еще и соседские дети, то получались вообще захватывающие поединки. Кто кого обыграет и перехитрит, кому больше повезет?
Играли в основном впростого и подкидного дурака. Все остальное многообразие карточных игр не приживалось у ребят, а дурак тем временем становился своего рода классикой.
Нина сладко потянулась на стуле, потерла глаза. Ей хотелось спать. Было такое разомлевшее, расслабленное состояние, что думать хоть бы о самой незамысловатой и посторонней ерунде категорически не хотелось, прямо-таки губительными оказались бы сейчас любые даже самые маленькие думки или мысли.
Нина включила свет изаглянула в подтопок, там от горячих оранжевых углей осталась только одна зола. Но на всякий случай Нина взяла кочергу и прошвырнула ею в подтопке – точно одна зола. Нина встала на пенек, что горизонтально лежал около стены и закрыла задвижку.
Всё! Сейчас она пойдет спать!..
С ленью и неохотой она переоделась в теплую пижаму, выключила свет и нырнула в заранее приготовленную постель, которую, как и пижаму, нужно было еще нагреть собой. Нина вытянулась, повернулась сначала на один бок, потом на другой. Постель быстро нагрелась и стала комфортной. Хорошо-то как!.. Уютно!..
И Нина, продолжая пребывать в блаженном отдыхе от мыслей и пропитанной суетой повседневной жизни, уснула.
Что-то приятное витало в ее легких неназойливых и незатейливых снах, которые наутро совсем и позабудутся. Но в том-то может быть и была прелесть таких снов, потому как вспомни их Нина хоть утром, сразу же после пробуждения, хоть ближе уже к обеду, то только бы все этим испортила. Атмосфера была бы уже не та, а в переводе на слова сон выглядел всего лишь так – Нина гуляла по тропинке, вдоль которой рос какой-то необычный кустарник, а чуть поодаль в ручейке плескались мелкие рыбешки – достаточно повседневно и определенно же скучновато и совершенно никакой атмосферности, сухие факты. А если не помнить всего этого, то сохранялось какое-то время чувство чего-то теплого и даже сказочного, а толика желания вспомнить дивный сон еще больше дарила эффект прошедшего там, во сне, волшебства.
А утром же Нину чуть было совсем не лишили чувства неопределенного волшебства, не нарочно, конечно, даже любя.Ни свет, ни зоря зазвонил телефон. Нина не открывая глаз, нащупала его на стуле, что стоял рядом с кроватью и, на котором лежала ее одежда и, не посмотрев, кто бы это мог быть, приняла вызов. Она нисколечко не удивилась, что звонила мама. Не удивилась, но и не была в восторге. Кто будет рад, если его разбудят в выходной день в полседьмого утра.
– Доченька, ты как там? Не замерзла? – голос у Ирины Сергеевны был бодрый и довольно громкий. Значит, она уже встала и успела проснуться.
– Ма-ам!.. – перевернувшись на спину, протянула Нина.
– Ты что, еще спишь?! Ой! Разбудила тебя! Извини, пожалуйста, – и полсекунды спустя, – я же ведь переживаю. Как ты там? Как с подтопком справилась? Во сколько спасть легла?
– Мам, – уже более твердым голосом начала Нина, – я не замерзла. С подтопком справилась. Все у меня хорошо.
– Ну, хорошо, хорошо. Ты спи, Ниночка, спи! Отдыхай. А ты точно не замерзла? – опять забеспокоилась Ирина Сергеевна.
– Нет, – отчеканила Нина, которой спать уже практически расхотелось.
– Ну, ладно. Пока. Сама мне тогда позвони. Все давай!..
