Нина же, глядя на дядю Костю, испытывала настоящий восторг. Дядя Костя казался девочке каким-то особенным человеком, работающим на некой важной-приважной и жутко интересной работе. От того он так мало смеялся и был более серьезным, чем Нинин отец или сосед Филиновых – дядя Гриша. Нине всегда, после визитов к ним дяди Кости, сил нет, как хотелось посмотреть на его работу, хотя бы краешком глаза, но взглянуть, каким-нибудь чудесным образом, но вдохнуть запах, которым дышал дядя, схватить за хвост ту атмосфера, которая так зачаровывала ее. Нина не могла остановить свою фантазию, представляя, как дядя Костя у себя в кабинете перекладывает бумаги с важным видом из одного места в другое, как порою зависает на одной бумажкой, слегка прищурясь, а потом и ее кладет в общую кипку. Все Нинины фантазии были подпитаны разговорами родителей, самого дяди Кости с родителями, сдобрены детской наивностью и еще своеобразностью, тоже детской, представления мира.
Но понемногу, так же незаметно, как все и началось, восхищение дяди Костиной работой у Нины прошло. Школьная жизнь перетянула на себя все ее силы. А когда Нина пошла в третий класс дядя Костя, к тому времени пребывавший уже несколько лет в разводе с женой, уехал заниматься практикой в столицу, и Нина практически перестала его видеть. Раз в год он наведывался к пожилой матери в деревню, там же встречался определенно случайно с Диминой семьей. Вот так, по-тихому, дядя Костя ушел на задворки Нининой памяти.
В школе у Нины дела шли хорошо. Она всегда с ответственностью относилась к урокам и порученным ей заданиям. Ей нравилось учиться и узнавать что-то новое. Но, сказать, что она была занудой, зубрилкой, всегда только что-то учила и читала и создавала типичный образ отличницы, значить соврать. Нагло соврать! Да, Нину уважали учителя за ее способности и старания, но в то же время относились с осторожностью к этой умной девочке.
Эта шустрая, веселая девочка с хвостом на макушке была дружна с той частью класса, что отвечала за беспорядок и шум. И если намечалось что-нибудь интересное, какая-то шалость или случайно образовывалась такая ситуация, что можно было ее обыграть в интересную историю или смешную шутку, Нина не упускала такой возможности. И за ее порою уж слишком озорное и даже вызывающее поведение не раз вызывались в школу родители. Дядя Дима всегда относился к встречам с Нининым классным руководителем довольно просто, а лучше сказать философски. Он никогда не ругал свою дочь за ее проказы и максимум, что Нина могла от него услышать, так это небольшую речь, сказанную спокойным и дружелюбным голосом и следующего содержания:
– Нинуньлк, вот ты умная у меня девочка, – за этим следовалазначительна пауза, во время которой дядя Дима мог успеть налить себе в кружку чая или сделать бутерброд или присесть в кресло и взять в руки газету (разумеется, всё делалось не спеша), – конечно, в твоем возрасте можно и я сказал бы нужно не сидеть на месте и развлекаться с друзьями и ты молодец, что не зацикливаешься на одной учебе, но Нин, запомни: всегда думай головой, прежде чем что-то сделать. Ты должна понимать, чувствовать, что есть вещи, до которых нельзя опускаться. Но… ты же умный человек, ты понимаешь, о чем я тебе говорю…
– Конечно, она понимает! – с раздражением и укором в голосе, отвечала за Нину ее мать.
Ирина Сергеевна вошла в комнату, как показалось Нине, в самый что на есть неподходящий момент. Ведь если бы она зашла, когда папа уже закончил говорить, то было бы намного лучше. Тогда Ирина Сергеевна лишь недовольно взглянула бы на дочь, а та незаметно, потихонечку смогла бы улизнуть из комнаты, избежав ссоры и нравоучений. Но не тут-то было! Ирина Сергеевна, обычно не так строго и шумно реагировавшая на шалости дочери, сегодня была явно не в восторге от случившегося.
– Ну, ты же все-таки девочка! Как?.. Вот ты мне скажи как, можно было догадаться разбить стекло в туалете и убежать с физкультуры? Вот как?.. – Ирина Сергеевна присела на диван и, скрестив руки на груди, внимательно, с ожиданием разумного оправдательного ответа, которое было сродни чуду, посмотрела на свою дочь.
– Мам, ты же знаешь, что не я одна убежала. И Катька, и Машка, Петька с Сашкой и Влад тоже убежали. Нине тогда было двенадцать лет, она училась в пятом классе.
– Ну, да! Это тебя оправдывает… Вот ты мне скажи, почему ты всегда попадаешь в какие-то истории? Нет, мы, конечно, отдадим свою часть денег на новое окно, но дело тут не в нем. Ты это понимаешь?..
У Ирины Сергеевны вдруг закончились аргументы. Она не знала, что еще можно сказать дочери, какими такими словами призвать ее к порядку и дисциплине.
