Ритка верещала и огрызалась на мать, но спустя пару недель после перевода документов, все ж таки соизволила показаться в своем новом учебном заведении. И… чуда никакого естественно не произошло. Рита, в городе не желавшая толком учиться, у себя в глуши (она была полностью согласна с теткой, что ее село это самая настоящая глушь, а еще ненавидела тетку за ее предательское к не отношение) еще более халатно и с ярко выраженной ленью стала относиться к учебе. С пренебрежением же она относилась ко всему и всем – к учебе, учителям, ко многим студентам, к самому зданию учебного заведения – его стены или доска с расписанием занятий вызывали в ней негодование и странным образом еще больше опустошали ее. От Риты буквально веяло тоской по прежней жизни и разочарованием в сегодняшней. И только тем себя она и утешала, что вот отучусь и уеду…
Но жизнь поставила странную запятую, там, где Рита мечтала поставить точку. Девочка познакомилась с парнем (студентом, своим ровесником), не таким агрессивным, но более шебутным, чем сама она, и любившем решать все свои дела в самую последнюю минуту, Рита незаметно для себя тихо позабыла досели каждый день сигнализировавшую, словно маяк, свою мечту. И мечта улетучилась.
Но романтика любви имела свой предел. И предел наступил в самый тот момент, когда Риткина мать уже успела подумать, что за дочь можно уже перестать переживать.
– И так столько хлопот из-за нее!.. Соседям в глаза смотреть и то стыдно! Я ей всё говорю, ты бы хоть волосы в нормальный, человеческий цвет покрасила. Где ты видела синюшные волосы, как поганка… – это, без продолжения и всех прочих другихпериодически высказываемых слов были мысли Ритиной матери по отношению к Рите, которые она, не тая, высказывала практически всем и каждому.
Нет! Она любила свою дочь, но слишком своеобразно. Со стороны эта своеобразность выглядела так – живи, как хочешь, только мне не мешай и, совсем уж ничего безобразного не вытворяй, чтобы краснеть за тебя не приходилось перед людьми.
И как только она подустала от своего нытья, как только про их семью уже все позабыли (позабыли даже те, кому всегда была интересна чужая жизнь, больше чем своя), случилось то, чего никто из них (ни Ритины мать и отец, сама Рита и ее парень) никак не ожидал.
Это было самое обыкновенное пасмурное утро. Но будь оно солнечным – это бы никак ни на что не повлияло. Вообще, Рита относилась к тому типу людей, которые говорили, что в солнечную погоду летом им жарко, в пасмурную – противно, в дождливую – мокро и тоже противно, в холод зимой совсем как-то кошмарноим было. Так, по крайней мере, от Риты всегда можно было услышать. Но на самом деле на погоду ей было все равно. И только теплое солнышко, что по весне приятно ласкало ее щеки, открытую шею и руки ей очень нравилось. Она млела от его нежных лучей. Но не признавалась в этом, даже самой себе.
В то будничное утро Риту вдруг посетила устрашающая и совершенно не вяжущаяся с реальностью в ее детской голове мысль. Рите показалось, что она ждет ребенка. Она так и говорила про себя: «мне кажется…».
Но ей не показалось. Помаявшись неделю, она рассказала обо всем своему Мише. А тот, прибывая минуту в достаточно неприятном шоке, сказал Рите, что разберемся и переживать ей, собственно не о чем.
Дальше же в Ритиной жизни было следующее: обо всем узнали родители, отец, которому было абсолютно все равно на дочь, пребывал в полнейшем негодовании; родители Миши, настояли на скоропостижной свадьбе; вскоре после всей суеты и непременной ругани родился мальчик; а еще чуточку позже Рита подала документы на развод.
А виною ее решительности, как она потом будет рассказывать своей новоиспеченной подруге, был сон. Обыкновенный, но произведший на Риту невероятно сильное впечатление, буквально потрясение.
