Рита перешвыряла всё в теткиной полке в поисках соды и искренне разозлилась, когда сода попалась ей на глаза на столе.
Леша выключил свою конфорку и вытащил из жирного кипятка сардельку. Вода в Ритиной кастрюле закипала.
– Бери ложку и бросай соду.
Рита посмотрела на Лешу так, будто тот сказал такую для нее очевидную вещь, что произнеся еесейчас вслух сделал настоящее преступление против Ритиной разумности и бытовой, то есть житейскойграмотности.
С равнодушным лицом Рита поддела из пачки соду с горкой и бросила в воду. И тут же послышался ее испуганный визг, что разлетелся мигом и вверх и вниз, и был слышен эхом во всех соседних квартирах.
Леша пожалел, что не предупредил Риту. Откуда ей было знать, как ведет себя сода, когда ее кидаешь в кипяток. Но тут же стало весело от забавного Ритиного вида.
– Ты совсем что ли?! А если оттуда всё выбрызнулось и на меня? Дурачье глупое!..
Она чуть не сказала, что никак не ожидала от Алексея такого явного подвоха, но остановилась. И дальше вместо слов просто сверкала по сторонам злыми глазенками.
– Дай ей постоять минут пятнадцать, потом слей и содой потри. Всё должно отчиститься.
Леша выключил газ вместо Риты и накрыл кастрюлю крышкой. Затем, залив траву в кружке кипятком и взяв с собой чашку с сарделькой и хлебом, пошел к себе в комнату. Меньше, чем через минуту он вернулся за сахаром и только лишь краем глаза взглянул на Риту. Та стояла у окна, грустно уставившись в бушевавшую за окном метелью темноту.
С ней постоянно что-то не так. У нее всегда какое-то странное настроение. Даже, если всё хорошо, мрачноватая тень то ли недовольства, то ли хронической, не ясно от чего, усталости уверенно сидела в ней и выражалась вечным недовольством на ее лице.
С аппетитом перекусив чаем на травах с сарделькой, Леша наконец-то смог улечься поудобнее. Возможно, успокоительно подействовали мята с мелиссой или неспешное чаепитие с самим собой так ловко сменило внутреннююнегармонию на что-то более приятное, но не совсем понятное. Теперь диван стал вполне себе комфортным, а мысли в голове незаметно перешли от не так давно умершего деда к почти незнакомой, симпатичной девушке Нине. Почти незнакомой это потому, что всё-таки Леша знал, как ее зовут, знал, по стечению обстоятельств, где дача ее семьи, и даже знал номер ее сотового телефона. Конечно, у него были некоторые сомнения. Но все же он склонялся к выводу, что номер принадлежал действительно ей.
Да и что толку, что Леша знал номер телефона и имя. Это не меняло ровным счетом ничего. Ничего! Только, пожалуй, нечаянно дразнило. Вроде бы как вот тебе все возможности. Вот, прямо перед тобой!
Пожалуйста, пользуйся предоставленным случаем, пока не стало поздно.
Поздно, рано… Одно Леша знал наверняка – бестолково даже надеяться на то, что Нина, такая деловая и шикарная девушка, сможет хотя бы чуть-чуть обратить на него внимание. Да и зачем это ей? У нее же есть молодой человек или муж. Сейчас Леша отчетливо помнил лишь небольшой четкий фрагмент, кусочек того мрачнейшего солнечного дня. Ему, словно бы это было минуту назад, виделось, как Нина устало с усталой же маской на лице садиться в машину к молодому человеку. Леша категорически не помнил, как того звали. И неважно это было. Ведь всё было достаточно понятно и прозрачно, и холодно, где-то там, глубоко внутри.
В комнате было тихо и спокойно. Но не всегда такая обстановка – это хорошо. Тихо, от того, что деда больше нет, а мать неизвестно где. А спокойствие было такое, что пойди мысль и что-то еще не так, то по-настоящему можно было сойти с ума. Спокойно, спокойно и раз…полнейшее разочарование в себе и в жизни. И чтобы такого не допустить, Леша всё-таки сумел уснуть, улегшись-таки поудобнее и укрывшись старым, но очень теплым шерстяным пледом.
Глава 7
Нина в обеденный перерыв направилась до аптеки, чтобы купить каких-нибудь таблеток от головной боли. У нее очень редко болела голова, да и не так сильно, чтобы возникала мысль что-нибудь выпить, как-то угомонить болезненные спазмы. Но сегодня боль мешала не только работать, но и просто сидеть. Пытаешься работать, что-то делатьвместе с головной болью, то получается несусветная каша в голове. Сидишь же, отложив все бумаги, отвернувшись от экрана ноутбука и закрыв глаза, перестаешь шевелиться, а становиться, кажется, еще только хуже.
Первым делом, выйдя из аптеки, Нина остановилась у небольшого крылечка, рядом с которым стоял мусорный бочек и, достав бутылочку с водой, которая чудом оказалась в сумочке, выпила таблетку. Сделалось легче. То ли Нине показалось, то ли была настолько сильна ее вера, но сделалось по-настоящему легче. Такая приятна волна свежего облегчения вдохнулась вместе с морозноватым воздухом, протекла холодным глотком по горлу вместе с водой и остановилась, задержалась. И сделалось легче.
Нина, не спеша, еще раз глубоко вдохнула бодрящего воздуха, и неожиданно услышала, как кто-то совсем рядом произнес ее имя. С приятным удивлением прозвучало оно, и у Нины, почему-то не возникло и мысли, что это зовут какую-то другую Нину, а не ее.
