– Естественно, дурачье, – выпрямившись в кресле, холодно ответила Нина, – как можно было на что-то надеяться, если я даже никакого повода и не давала? – Нина протерла рукой лицо и растрепала волосы. Черные и прямые – это был явно ее стиль. Ей так шло и былоочень красиво.
Влад стоял в молчании и растерянности. Он не знал уже, что ответить. Нелегко было слышать столь откровенную правду. К тому же, обманывая свой разум, он до последнего надеялся, что Нина вдруг посмотрит на него по-другому, что все-таки в ней живет капля симпатии к нему.
– Ладно, всё! – наконец-то произнес Влад. – Я увольняюсь.
И он, стараясь больше не задерживаться ни на секунду, шумно вышел из кабинета. Нина в бессилии откинулась на спинку кресла. О продолжении работы сейчас не могло быть и речи. Нина полностью растерялась, почувствовала себя крайне опустошенной и, если бы она носила очки, то непременно бы сняла их и небрежно бросила на стол. Может, тогда что-нибудь толковое и ясное посетило бы ее голову. Наивность, вот что было в основе этой нелепой, забредшей на доли секунды в ее голову, мысли.
«Что же это такое происходит вокруг?» – задалась Нина риторическим вопросом и уже не обращая внимания совершенно ни на чего (ни на то, что уже хотелось есть, что она несколько минут назад собиралась доделать кое-какую работу и ехать домой, ни на то, что хотела позвонить маме, чтобы обсудить сегодняшний будничный обычный, но суетливый день, ни на свое желание полежать в горячей ванной с пушистой пеной, а потом, завернувшись в теплый халат с бокалом вина полежать на кровати перед телевизором и наконец-то сладко уснуть), пребывала в безумном круговороте размышлений.
Влад внес своими словами и своим здесь присутствием столько неясно откуда взявшейся смуты и пустоты… Пустоты… Почему-то,что тогда на даче, что сейчас, но какая-та толика целостности внутреннего мира, а нарушалась. Влад забирал с собой небольшую часть Нининой самоуверенности, а взамен ничего не отдавал. Потому некоторое время и ощущалось неприятное опустошение. Ведь даже, если из угла убрать веник, который стоял там из года в год и ничего взамен туда не поставить, то угол – пока не привыкнешь – будет казаться пустым, лишенным чего-то привычного, пусть и не совсем важного.
Но ведь было же что-то, что тихонечко шептало Нине: не получиться у тебя всё это сделать, даже не стоит понапрасну настраивать себя на уютное провождение вечера. Не получиться… Ты только потом вспомнишь, про свои скромные планы… Ничего у тебя не выйдет…
Одна мысль за другой, не поддаваясь обычной логике, вытекали друг из друга.
«Сумела просмотреть, что нравлюсь Владу. Но это всё… я просто же обманываю себя. Можно подумать, я не замечала, как порою Влад на меня смотрел или, как старался сделать мне что-нибудь приятное. Веселил меня, разряжал слишком рабочую обстановку шуткой и смотрел при этом на меня, ожидал моей реакции. Да и мама мне твердила: присмотрись к Владу, присмотрись к Владу… Да вот почему вот так? Он же действительно хороший человек. И не с ним чего-то не так, а скорее со мной. Хотя чего со мною может быть не так?.. Всё так. Я обычный нормальный человек. Да что он тут собственно за истерику устроил? И далась ему наша дача. Уж если на то пошло вел он себя тогда, как скотина настоящая. У человека случилось горе, а он только стоял и думал о себе. То ему холодно, то жалко, что Сашка Лешу подвезет до города. Да какое ему вообще дело! Самым умным себя считает что ли?.. Лешу жаль. Как он там сейчас интересно? И как там Саша не говори, что живет он в общежитии, а не похож он на простого работягу. Что-то в нем есть такое… Даже если он сейчас и работает водителем… Всё равно он не простой человек. В нем есть некая слаженность будто он прирожденный человек умственного труда. Вместе с тем, что он…»
Нина резко остановила свои мысли. С чего вдруг она начала делать такие многоговорящие и достаточно конкретные выводы? Ведь для того, чтобы рассуждать, к какому виду труда склонен человек не всегда достаточно одной с ним встречи. Есть, конечно, личности, при первом взгляде на которые можно сразу же и однозначно сказать – перед вами типичный автослесарь или вот этот вот дяденька и не знает, как толком держать в руках молоток и лопату, потому как является учителем или на крайний случай юристом, и кроме своих учебников или законов с трудом может разглядеть вокруг себя еще что-нибудь другое. Но такого колорита вокруг нас не так уж и много. В основном можно только предположить, гадать, предавшись фантазии, кто же стоит перед вами. И, пожалуй,единственное, что можно наиболее однозначно сказать, глядя на человека, к какой социальной группе он относиться. Ведь типичного рабочего всегда можно отличить от типичного кабинетного работника или не сильно следящего за собой и любящего выпить лишнего человека от опрятного, не обязательно даже и слишком ухоженного, обычного человека.
