Тридцать первое в этом уходящем уже году выпало на субботу и потому для большинства людей оказалось выходным днем. И какой вообще толк делать его рабочим, если все равно день проходит и так и сяк, все заняты, кто новым годом, кто выходными, а кто и еще чем, и действительно что-то делают в этот день те, кому деваться некуда или кто отчаянный трудоголик.
Нина с утра встала рано, намыла пол, который не знал влажной уборки уже наверное целый месяц, с аппетитом позавтракала, помыла голову и собравшись ушла к родителям. Те были приятно удивлены, узнав, что Нина хочет встретить новый год с ними. Ирина Сергеевна не сказала ни одного слова, которое могло бы посеять у Нины в душе что-то нехорошее или каким-то неприятным образом ее задеть. А всё потому, что Нинина мама сама не знала, как ей быть, радоваться, что Нина будет встречать праздник с ними – родителями, или же призадуматься, почему Нина отказалась от традиционной для нее компании друзей.
– Это я! – громко оповестила Нина из прихожей. Быстро скинув с себя всё зимнее и тяжеловатое, прошла на кухню.
– Мы уж поняли, – ответил ей отец.
– Приятного аппетита, – Нина взяла табурет и уселась в сторонке.
– Садись обедать.
– Не, мам. Спасибо. У меня сегодня был поздний завтрак, так что есть я не хочу.
Но запах щей, что не сочетался с запахом Нового года, но это было и неважно, был чрезвычайно аппетитным и густым. Нине даже успело показаться, что никакого праздника сегодня и нет, обычный выходной день с привычным течением повседневности…
– Подарки Даньки и Вике будем здесь дарить, – сообщил Нинин папа, – Сашка должны где-то через час подъехать.
И всё рассыпалось. А запах мандарина, что очистила Ирина Сергеевна, поспешил выветрить все остатки странностей изНиной головы. От чего Нине и сделалось еще непонятнее. Все ж таки Новый год на самом пороге стоял, а она успела навыдумывать себе чего-то.
***
Так получилось, что Леша работал сегодня до самого вечера. Впрочем, он не был ни расстроен и ни обрадован данной случившейся реальностью. Ему было в целом и общем всё равно. Его же напарник, еще месяц назад подымал тему работы тридцать первого числа и из-за неясности графика, заблаговременно договорился с Лешей, чтобы тот, если что поменялся с ним сменой. Но прошло пару недель и стало ясно, что тридцать первого выходит на работу Леша.
– Ну прямо как я заказывал! – радовался его напарник, – и с тобой меняться не придется.
На что Леша грустно улыбнулся и постарался не принимать всё это близко к сердцу. Подумаешь, Новый год! В сущности это переход от тридцать первого декабря к первому января. И всё! Ровно так же как тридцать первое июля переходит в первое августа. Смена календаря, только еще вместе с месяцем и числом меняется год. А первое августа даже как-то волнительнее первого января – ведь последний месяц лета, но сердце еще полно надежды на тепло и солнечные дни.
Единственным, что вертелось в голове у Леши весь маршрут – это монотонное внушение себе, что вот я приду домой и лягу спать, ведь я очень устал за день. Так устал, что хватило бы сил до дома добраться.
Он заставляет себя верить в сильную усталость и, что кроме отдыха ему больше ничего не нужно.
На все поздравления – когда Леша сгружал товар у магазинов продавщицы с зачастую ярко-накрашенными губами спешили поздравить молодого человека с наступающим и пожелать ему всего самого-самого – Леша старался отвечать короткими взаимными поздравлениями и набрасывал на лицо подобие радостной улыбки. И те продавщицы, что поздравляли всех и вся для отмазки, просто от того, что все поздравляют друг друга, естественно принимали Лешины ответные слова и улыбку за чистую монету. Хотя слова-то и были чистыми и честными, он никогда никому не желал ничего плохого, но вопрос был в том, как произнося их, выглядел Леша. Улыбка помогала ему едва ли.
– Что-то ты сегодня какой-то мрачный, – высказалась продавец Наталья Викторовна, женщина слегка за пятьдесят пять, что легко сходилась с людьми и после нескольких встреч с человеком, свободно здоровалась с ним на улице, – молодой еще, а Новый год уже не радует. С невестой что ли поругался?
– Да!.. – отмахнулся Леша. Он давно привык, что Наталья Викторовна общительная натура. И практически всегда ему нравилось поддерживать с ней незамысловатую беседу. Но сегодня Леша был бы искренне рад, нет, он не мог быть искренне рад, потому как настроение у него было совершенно ужасное настроение. Лучше сказать, испытал бы облегчение, если бы вместо Натальи Викторовны сегодня в магазинчике работала ее сменщица – более серьезная, а главное не особо приставучая женщина.
– Да ты не расстраивайся так! – продолжала Наталья Викторовна, порою, казалось, что ей неважно кто ее собеседник, лишь было бы кому слово сказать. Но это была чистая неправда. Наталья Викторовна хоть и могла поговорить с любым человеком, а вот провести с ней душевную беседу – такому счастью удостаивались немногие.
Так что Леше повезло. Он сам не понимал, как ему повезло.
