Впрочем, это всё неважно. Нинины усталые мысли засуетились, завертелись и бросились от одной неопределенной крайности в другую, потом остановились и понеслись, выжимая последние силы, дальше, переплетаясь так причудливо, что и не разберешь. И важным становилось то, что Нина до крайности запутала сама себя. Оченьзапутала и устала.Сейчас бы было хорошо оказаться дома, минуя дорогу, процессы одевания и раздевания. Вот так закрываешь глаза и без их открывания уже чувствуешь, что лежишь под теплым одеялом в своей постели. И против такого блаженства, которое так натурально ощущалось, чувство голодабесспорно уходило в сторону и становилось маленьким недостатком, вроде того, что где-то под окном диким воплем заблажила кошка и стихла. Такой незначительный раздражитель.
Нина уже перестала смотреть в окно, за которым уже давно пришедшая темнота раннего вечера вовсю разгуливала по улицам. А ведь между мыслями она отчетливо успела приметить, как прекрасны в свете фонарей и проезжающих по улице машин голые освободившиеся от листвы – своей одежды – липы. Вот так совсем неидеально выросли ее ветки, словно бы их изогнул по-своему вкусу семилетний ребенок и сделаны они были из медной проволоки, просто натянули на себя корковую одежду. Но медный чуть заметный отблеск всё равно остался и притягивал к себе, и притягивал. И было несколько странным вот еще что – люди, с приходом холодов надевают на себя всё больше одежды, звери обрастают более густой шерстью, а деревья – обнажаются. Конечно, на то есть свои разумные причины, но все же чтобы прозимовать нужно лишиться листвы. Нужно остановиться на несколько месяцев, своеобразно отдохнуть.
Нина практически разлеглась в кресле и, прикрыв глаза, всё глубже с каждой минутой погружалась в приветливый и сладкий сон. И как такое бывает, всегда совершенно не вовремя, Нина вдруг вздрогнула и проснулась. Ей начинал свиться очень даже замечательный сон, правда, она уже не помнила о чем он, но ей всё равно сделалось обидно, что не получиться теперь его досмотреть. Зато, внимательнее, чем в первый день знакомства с кабинетом, Нина медленно заозиралась по сторонам. Настолько же медленно, как и ее взгляд к ней приходило узнавание предметов интерьера вокруг и вместе с тем слегка ужасающее, ей действительно сделалось несколько не по себе, осознание своего местонахождения.
«Мне уже давно пора было лежать в ванной, а я всё еще тут!» – практически вслух у Нины это получилось.
Нина стала в срочном порядке собираться, но задержал ее еще на пару минут звонок Ирины Сергеевны. Она интересовалась Ниниными делами и делилась всякой повседневной мелочью. Но слишком не стала задерживать дочь. Нина сказала маме, что она в магазине и скоро будет дома. Говорить правду было вредно для здоровья. Ирина Сергеевна непременно бы высказалась о вреде умственного перенапряжения, продолжительного сидения не столько за компьютером, сколько просто сидения без движения и, в ее словах несомненно бы сквозило воинственно-нравоучительное настроение. И смысл его заключался совсем в ином, и он вырывался из потока слов и не желал в нем прятаться.
Нина добралась до дома с опустевшей, но ясной головой. Вместо сумбура теперь мысли в голове выстраивались в определенную очередь и по одной представлялись Нине для размышления. Основательно и никуда не спеша, по-новому с чистой страницы все расписывала Нина и пыталась выяснить, что ее так встревожило каких-то два часа назад. Сейчас ей всё представлялось в несколько ином свете, не таким критичным, шумным и по своей сути злым, безрадостным. Так повлиял на нее кратковременный сон, отодвинув на шаг назад откровения Влада и свои, пока без ответа, мысли.
Есть ответ, нет ответа… Не всегда измененный угол зрения помогает. Порою даже путает еще больше.
Глава 8
Новый год должен был наступить уже сегодня ночью. Это знали все и по большей части только о том и говорили. Распрекрасный блеск праздника был повсюду. Стоило только выглянуть из дома, даже не обязательно было выходить на улицу, из окна на детской площадке виднелась чуть набок наряженная живая елка, близлежащий детский сад выглядел так, словно убежал из сказки и фантазии не хватало представить, что же там внутри здания, если снаружи такая прелесть, и в окнах соседних домов, разумеется, далеко не во всех, но все же, светились гирлянды и пестрели наклеенные на окна снежинки и так далее и так далее дальше по городу. Искусственной красоты было столько, что у Нины порою возникало желание взглянуть хотя бы одним глазком на заснеженный лес. Тишина, пушистые холмы сугробов и распушистые ветви елей все в снегу. Кругом снег, кругом все белое и переливается на солнышке так, что больно глазам смотреть. Но зато спокойно и красиво, совершенно ничего лишнего.
