– Что-нибудь… – протянула Нина, – вот бывает почему-то запоминаются такие вещи, которыми и не интересуешься вовсе, которые и не нужны. А потом, как-то совсем неясно почему, всплывают в памяти.
– Просто они произвели на тебя яркое впечатление, – сказала Марта Андреевна и внимательно стала разглядывать Нину. Та сидела, будто бы и не здесь вовсе, будто бы уплыла мыслями в такие далекие дали, что потрепли за плечо или окликни ее сейчас она бы непременно вздрогнула и, чего доброго забыла бы,где была и, что хотела оттуда вытащить в день сегодняшний. Марта Андреевна попритихла, обратившись в ожидание.
– Впечатление… – медленно, смотря куда-то в пространство, повторила Нина и… вернулась в украшенный мишурой и электрическими гирляндами зал Марты Андреевны, – вот вспомнилось сейчас… Я в школе училась, когда родители дачу купили. И так четко вспомнилось, будто только что было. Это был уже не первый раз, когда я приехала на дачу. Родители все чего-то продолжали там делать, разбирать. А я ушла вглубь сада. Мне, кажется, я тогда с Сашкой, с моим братом, чего-то поругалась и была в плохом настроении. По-моему была весна, выходные, если не ошибаюсь. И вот пробралась я сквозь кусты жимолости к старому деревянному забору. Он уже и тогда был старый. Его папа потом периодически подделывал. И смотрю я сквозь покрывшиеся местами мхом ганки – такой запах прелости, сырости от них исходил – смотрю на лес на горизонте. Смотрю, смотрю… А рядом с моим лицом вдруг проползает божья коровка, большая и яркая. По сереньким взбухшим ганкам, по мху, так быстро бежит, бежит. Я ее хотела посадить на ладонь. Но как только поднесла к ней свой палец, она тут же улетела. Я глядела ей в след. И всё!.. Мне так отчетливо всё представляется. Я просто удивляюсь, как такая мелочь могла мне запомниться. Зато, в каком платье в школе на выпускном была, забываю. Приходится память напрягать, чтобы вспомнить.
– Нин, значит, на тебя больше повлияла божья коровка, чем платье. То есть не повлияла, а больше понравилось твоей душеи отложилось ясным воспоминанием. Ты сама можешь того не замечать, но что-то на тебя влияет, что-то у тебя откладывается в памяти.
– Наверное, – Нина улыбнулась, и вдруг почувствовала, что ей пора.
Конечно, Марта Андреевна была бы рада, если бы Нина побыла бы у нее еще часок или, хотя бы полчасика. Она была гостеприимно настроена и с добром во взгляде смотрела на Нину.
Но Нина, прекрасно видя и настрой и взгляд, понимала, что нужно идти. Посидели, поговорили замечательно, но следует собираться. Нина это для себя поняла отчетливо.
– Ниночка, заходи еще, как время будет, – вместодо свидания несколько раз повторила Марта Андреевна.
– Хорошо. До свидания! – отвечала Нина и не спеша стала спускаться по лестнице.
Когда Нина добралась до своей квартиры, то обнаружила у двери нежданную с недовольной же физиономией гостью. Нина молча осмотрела ее с ног до головы, переложила пакет с продуктами из одной руки в другую, шмыгнула носом и наконец-то спросила:
– Ты че тут делаешь?
– Думала, что уж не дождусь тебя! Телефон не берешь, дверь не открываешь. До теть Иры я никак тоже не дозвонилась. Я думала, ты куда-то отдыхать укатила! – несколько с претензией и, повысив на последних словах до неприличия голос, заявила завсегда-то деловая Катерина.
Нина, не обращая внимания на невесть откуда взявшуюся подругу, вставила ключ в замочную скважину, отворила дверь и, поставив пакет в прихожей, полезла в сумку. Найдя в ней телефон, она обнаружила и немного удивилась, что тот почему-то стоит на беззвучном режиме.
– Кать, ты проходи. Сейчас чего-нибудь на ужин сообразим.
– Ужин! – сбросив с себя зимнее пальто, с таким видом, что оно ей опротивело, повторила Катя за Ниной. По ее голосу слово «ужин» следовало понимать так – какой может быть ужин? Как можно вообще интересоваться ужином, когда тут пришла я и меня буквально переполняют новости последних дней? Мне буквально нехорошо становиться от того, что я все никак не могу тебе во всех подробностях всё рассказать! Ходишь, ходишь неизвестно где, а теперь еще и ужин!
– Кать, я прекрасно вижу, что тебе не терпеться мне что-то рассказать. Но от того, что я буду тебя слушать ужин сам не сготовится.
– Когда ты успела стать такой… нудной! Нина! – Катя враз разозлилась на подругу.
Ее несдержанность и неуемная энергия забавляли Нину. Она испытывала определенное удовольствие от импульсивных излучений Кати немедля приступить к диалогу. Нина, не прилагая почти никаких усилий выводила подругу из себя всё больше и больше.
– Пойдем на кухню! Я взяла у мамы салат с курицей и ананасами и вина по дороге к тебе купила. Оставь ты этот ужин в покое!
Нине вдруг сделалось смешно, и она как могла, сдерживала себя. Но без широкой заразительной улыбки и плутовских искорок в глазах у нее не обошлось.
– Нин, я тебя последнее время перестаю узнавать, – Катя вдруг начала теряться и терять тот боевой настрой, с которым сюда шла.
