— Ну, Жэймс? — Хэлком Барнс поднял брови, глядя на лейтенант-коммандера Жэймса Ската, своего главного инженера.
— Настолько хорошо, насколько это возможно, сэр, — весело ответил Скат.
В свои пятьдесят один год он был на семнадцать лет старше своего командира и служил морским офицером всего год. Обычно это было бы слишком, слишком мало «времени в классе» для его ранга, а тем более для его положения в командной структуре «Гвилима Мэнтира». И все же сама краткость его морской службы была именно тем, что объясняло эту должность… и доверие к нему его капитана. Вместо офицерской службы короне он служил мастером-ремесленником у Эдуирда Хаусмина. Он разбирался в механизмах на борту «Гвилима Мэнтира» лучше, чем мог бы любой морской офицер, выросший на галерах или галеонах. Он помогал проектировать его, и инженерные «офицеры», назначенные на другие корабли такого же класса, имели очень похожие родословные.
Знание этого было огромным утешением для Хэлкома Барнса, когда он размышлял о стоящей перед ними задаче. Но что действительно имело для него значение в этот момент, так это то, что если Жэймс Скат думал, что его корабль готов к эксплуатации, то — по крайней мере, механически — так оно и было, черт возьми.
А остальное мы будем придумывать по ходу дела, — подумал он, а затем фыркнул. — Там нет ничего нового! Мы сделали точно то же самое с «Делтаком»… хотя он был совсем чуть-чуть меньше — не более, о, двенадцати-тринадцати сотен тонн водоизмещением или около того.
Он откинулся на спинку стула в своей огромной дневной каюте — все на борту его нового корабля казалось построенным в огромных масштабах тому, кто впервые вышел в море в тесных рамках старомодной галеры, — курил трубку и смотрел в открытый люк на освещенные газом доки Теллесберга, размышляя над задачей, к которой он, его офицеры и матросы все еще привыкали.
Этих офицеров и матросов насчитывалось семьсот человек, и все они все еще находились в процессе обучения своей работе. К счастью, его артиллеристы были тщательно обучены сложностям своих новых игрушек в прибрежном заведении, созданном герцогом Делтаком и бароном Рок-Пойнтом. Артиллерийская школа Урвина Мандрейна была самой первой официальной школой, когда-либо созданной для обучения искусству стрельбы на берегу. Это было не то же самое, что тренироваться в море, когда корабль движется под ними, но «искусство стрельбы» изменилось слишком фундаментально, чтобы его можно было учить «на работе»… и «Мэнтир» должен был стать чертовски более устойчивой орудийной платформой, чем любой другой корабль в весь мир.
На самом деле, он был полностью удовлетворен обучением своих людей, даже несмотря на то, что идея получения этой подготовки в специальных школах была такой же революционной, как и все остальное, что имперский чарисийский флот принял за последнее десятилетие. Просто существовала разница между индивидуально обученными моряками, кочегарами, артиллеристами и механиками — какими бы хорошо обученными они ни были — и командой, которая была тщательно подготовлена как единое целое.
Не напрашивайся на неприятности, — сказал он себе. — Морские офицеры объединяли группы опытных моряков, неопытных моряков — и сухопутных солдат — в настоящие экипажи с тех пор, как появились морские офицеры. Здесь не так уж много разницы. Ну, кроме того факта, что ты собираешься двинуть очередную чертовски лучшую штуку на четырнадцать тысяч миль и за весь рейс все равно получишь только пять пятидневок на тренировки! Почему-то это кажется несправедливым.
Он снова фыркнул, затем выпустил кольцо дыма к потолку. Он наблюдал, как она плывет вверх, затем снова посмотрел на Ската.
— Ну, в таком случае, полагаю, я должен сказать верховному адмиралу, что мы готовы к отплытию, не так ли?
Боже мой, какой красивый корабль, — подумала Шарлиэн Армак, выходя из экипажа под звуки золотистых труб и оглушительный гром ожидающих ее подданных. Она направилась вдоль двойной шеренги отдающих честь имперских стражников к ожидающему ее помосту, Эдуирд Сихампер следовал за ней по пятам даже здесь, но ее взгляд приковался к кораблю, стоящему на единственном якоре у побережья Теллесберга, и она знала, что никогда не видела более великолепного судна.
