Это было… прискорбно, поскольку Фирейт был самым важным барьером, если не считать пограничных крепостей Брикстин и Уэймит, против продвижения Хэнта в сам Долар. Он находился на самой высокой точке по всей длине канала Ширил-Сиридан, и уже одно это сделало бы его потерю критической. Хуже того, эта потеря позволила Хэнту выбраться из бездонной трясины, в которой увязли все его усилия повторить короткие фланговые удары, которые отбросили армию Сиридан назад, шаг за кровавым шагом, прежде чем всерьез начались зимние дожди. Дренаж к западу от Фирейтских холмов был намного лучше, почва была более твердой, а ряд небольших фермерских общин между Фирейтом и границей обеспечивал сеть дорог. Они были немногим больше, чем сельскохозяйственные тропы, но все же давали гораздо лучшую мобильность войск и припасов, чем что-либо к востоку от холмов.
Еретики вышли из-под контроля, — мрачно подумал он. — Хэнт не стал бы наносить никаких массированных ударов ни по одной из этих грязных фермерских дорог, но ему это и не нужно было. Нынешняя позиция Шелдина в Жонсберге находилась более чем в пятидесяти милях к югу от канала. Генерал Рихтир никак не мог удерживать непрерывный фронт на всем пути оттуда до канала с укрепленными позициями, необходимыми для того, чтобы остановить решительную атаку еретиков. Можно было бы найти рабочие руки для строительства линии окопов такой длины, даже в такую погоду, но у него было слишком мало войск, чтобы защищать что-то такое огромное, даже если бы оно было доступно.
Он отступил на тридцать пять миль к западу от Фирейта к своей следующей главной позиции, укрепленной линии редутов и окопов между деревнями ферма Мейирс, к северу от канала, и ферма Стадирд, в сорока милях к северу от Жонсберга, но это был самый широкий фронт, который он мог удерживать своими силами, и если даже относительно небольшие силы прорвались бы к нему в тыл, достигли канала и большой дороги позади него…
Местность к северу от фермы Мейирс была почти такой же плохой, как и к востоку от Фирейта, что давало его левому флангу определенную степень безопасности; по крайней мере, у него должно было быть время отвести свой левый фланг назад, если Хэнт, пробираясь по грязи и слякоти, обойдет его. Но к югу и юго-востоку от фермы Стадирд дорожная сеть была для этого слишком широко раскинутой. Поэтому он укрепил города и крупные деревни-фермы и разместил в них гарнизоны численностью в роты и полки. Никто не думал, что эти гарнизоны смогут остановить какие-либо серьезные атаки, но что они могли сделать, так это замедлить еретиков, выставить достаточный блок на дороге, чтобы Хэнт был вынужден нарастить силы для этих атак — что отняло бы драгоценное время — и предупредить генерала Рихтира, если его позициям будут серьезно угрожать.
— Как им удалось так быстро захватить развязку? — потребовал он.
— Не знаю наверняка, сэр, — хрипло сказал пошатывающийся курьер. — Мы увидели сигнальные ракеты, затем услышали стрельбу из переносного углового орудия. — Он беспомощно пожал плечами. — Из-за дождя я не мог видеть или слышать ничего, кроме этого, прежде чем полковник Хиндирсин послал меня предупредить вас, полковник.
Шелдин хотел сердито посмотреть на юношу, но это, конечно, была не его вина!
— А как насчет?.. — начал он, затем оборвал себя.
Без сомнения, депеша Хиндирсина расскажет ему, что, во имя Шан-вей, происходит… при условии, что другой полковник знает. Но позицию Хиндирсина удерживала едва ли половина сил, которые были приданы Тирниру. Это было немногим больше, чем наблюдательный пункт и пункт связи. Вряд ли это могло остановить что-то, что могло так быстро убрать Тирнира с дороги.
— Найдите этому человеку что-нибудь горячее, — коротко сказал он своим помощникам, подходя ближе к фонарю, свисающему с крыши хижины. — И найдите мне каких-нибудь посыльных. По крайней мере, троих.
— Да, сэр! — ответил кто-то, но Шелдин был слишком занят, вскрывая депешу, чтобы заметить, кто это был.
Жэспар Клинтан фыркнул, как тучный китенок, когда тихий перезвон разнесся по его спальне. Он перекатился на бок, накрыв голову подушкой, и широкая удобная кровать прогнулась под его весом. Его нынешняя любовница сонно пошевелилась и свернулась калачиком у него на спине, обхватив его руками и уткнувшись носом в его затылок, в то время как ее груди упирались в его лопатки, и он улыбнулся полусонной улыбкой.
Но затем перезвон зазвучал снова, громче и отчетливее. Он встряхнулся, и его глаза открылись. Одна рука протянулась и коснулась тускло светящегося круга на прикроватном столике, и он раздраженно покосился на часы. Его лицо было отчетливо видно в мистическом ночнике, сияющем со стола в ответ на его прикосновение, и его лицо напряглось от раздражения.
