Вид у мамы был такой разбитый, что меня захлестнуло чувством вины. Я очень сомневалась, что смогу выдерживать мамин взгляд весь вечер – и все утро.
– Наверное, я лучше останусь тут.
Помолчав, она отозвалась.
– Хорошо. Делай как хочешь. Тогда я еду домой.
Папа, не замечая повисшего между нами напряжения, разглядывал все еще не пришедшего в себя Флетча.
– Черт возьми, Сара Грейс, а рука у тебя тяжелая.
– Я не запускала в него камнем, – сказала я, глядя вслед уходящей маме. – Это он… Но камень отрикошетил от дома и угодил ему в голову.
Папа, округлив глаза, усмехнулся.
– Карма – вот как это называется.
Обернувшись на дом, я поняла, что он тихонько хихикает. Ну конечно, карма.
Вскоре все было кончено. Флетча забрали в больницу. Папа посоветовал мне дать маме прийти в себя. Я ответила на вопросы трех полицейских – к счастью, ни один из них не был Шепом Уиллером. Все они отказывались верить в историю с камнем, пока не посмотрели видео с камеры наблюдения, которую я внезапно перестала так люто ненавидеть.
Наконец все уехали. Я прошла через притихший дом в кухню, вытащила из шкафчика восемь хрустальных бокалов, сложила их в бумажный пакет и аккуратно завернула его сверху. Затем вышла на освещенный тусклым светом убывающей луны задний двор и, обойдя садовую мебель, направилась к жаровне. Несколько секунд просто смотрела на жужжащих над гардениями жуков. А затем, сделав глубокий вдох, с размаху ударила пакет о медную трубу. От звука бьющегося стекла у меня сжалось сердце. Но я била снова и снова, пока пакет не разорвался и осколки с печальным звоном не высыпались на устилавшую двор плитку.
Они заблестели у моих ног, я же, выронив из рук разодранный пакет, развернулась, прошла в дом и крепко заперла за собой дверь.
Судья Квимби поднял глаза на дедушкины часы, застывшие у дверей его кабинета, словно в почетном карауле. Ему вдруг показалось, что маятник, раскачиваясь, досадливо цокает –
А он зачем-то тянул резину.
Весь вечер его занимали мысли о Перси Бишоп. Слухи о том, что она может быть матерью той малышки, что нашли в лесу, просочились уже и в здание суда. Но ему такая версия казалась очень сомнительной. По всему выходило, что Перси с Блу очень близки. А раз так, с чего бы ей скрывать беременность? Допустим, Перси понимала, что в одиночку растить ребенка ей не под силу. Тогда почему она просто не предложила сестре его усыновить? Родственное усыновление – случай нередкий. Ему за годы службы тьму подобных дел приходилось разбирать.
Предположим, Перси в самом деле родила девочку и хотела скрыть это от Блу. Но ведь глупо было надеяться, что правда об их с малышкой родстве никогда не выплывет. В газетах чуть не каждый день появлялись статьи о том, как отосланные на генеалогические сайты образцы ДНК раскрывали старые семейные тайны. В историях этих фигурировали завзятые донжуаны, доноры спермы, брошенные дети, тайные усыновления и даже убийства.
Нет, судья определенно не верил этим слухам. Интуиция подсказывала ему, что полиция заблудилась в трех соснах. Судья встряхнул бутылочку с антацидом, от души надеясь, что до ужина боль в желудке уймется и ничто не помешает ему насладиться пирогом.
Что ж, прав он насчет Перси Бишоп или нет, покажет время.
В конце концов, анализ ДНК врать не станет.
Флора с самого раннего утра раздраженно кряхтела, давая понять, что в любую секунду может заорать во все горло. Я взяла ее на руки и стала расхаживать с ней по дому, тихонько напевая колыбельную.
Рубашку мою давно пора было бросить в стирку, она вся пропахла детской отрыжкой. Флора сегодня явно нервничала, впрочем, как и я сама. Всю ночь я беспокойно ворочалась с боку на бок, а когда все же задремала, мне приснились разорванные на части сверкающие нити.
С Флорой на руках я вошла в студию. Почти все вещи уже были упакованы, но перевезти их на ферму я не могла, пока полиция не закончит там все осматривать. Шеп пообещал, что на это уйдет день или два.
Раздернув занавески, я увидела в соседнем дворе Мо. Он сидел за столом, уставившись в перевернутую вверх ногами газету. Вчера вечером я пересказала Марло наш разговор с Сарой Грейс и спросила, не они ли возместили школе ущерб от пожара. Но она ответила, что, когда явилась туда с предложением выплатить штраф, оказалось, что кто-то уже внес деньги. Не верить ей у меня оснований не было. Но ее ответ окончательно меня запутал. Так кто же все-таки выплатил школе компенсацию вместо меня?
– По-твоему, похоже на жирафа? Как по мне, больше смахивает на змею с ручками, – сказала Перси. Она сидела на диване и скептически разглядывала фигурку, которую только что скрутила из оранжевого воздушного шарика. Время от времени сестра переводила взгляд с нее на экран своего мобильного, где шел обучающий ролик с Ютьюба.
– Ты точно по-прежнему хочешь пойти на фестиваль? – спросила я.
