К лучшему ли полностью

Блин, как же хочется пить. Отдала бы полцарства за стакан воды, будь оно у меня разумеется. А голова настолько тяжелая, словно из чугуна. И глаза открыть никак не получается, будто веки склеены. Все тело сковано ломотой, хотя, по-моему, не только ей. Что за дела?

Не без труда разлепив глаза, я проморгалась, разгоняя черных мушек, и кое-как рассмотрела обстановку. В полном шоке уставилась на свои связанные ноги и руки, точнее склеенные скотчем. Воспоминания о сумасшедшей выходке Ильи поразили меня до немоты. Раскрытым ртом хватая воздух, я оглядывала место своего заточения.

Похоже, что я находилась в частном полузаброшенном доме. Старая мебель советских времен, разбросанные и забытые вещи, кругом беспорядок и грязь. Судя по виду из окна, находилась я на первом этаже, что чуток успокаивало. Может удасться сбежать через окно?

За окном смеркалось. Черт! Неужели я столько времени провела в отключке?

Лежала я на кровати на грязном матрасе, привязанной руками клейкой лентой к ее изголовью. Изрядно повошкавшись, я наконец смогла сесть.

— Проснулась? Зря. Тебе же хуже, — услышала я бездушный голос Ильи.

— Может ты уже объяснишь? Что происходит? — старалась говорить спокойно, но голос выходил слишком тихим. Ладно хоть не дрожащим. Несмотря на то, что панический страх уже сковывал меня.

— Я уже говорил. Ты не оправдала моих ожиданий. И должна быть наказана, — сказал он, пододвигая табурет на середину комнату, и садясь передо мной.

— Блин, ты что всех наказываешь, в ком разочаровываешься? Что за бред? Жизнь вообще парой сплошное разочарование. И что теперь? Как жить?

— Никак. Ты и не будешь жить. Это твоё наказание.

Я даже не нашла, что ответить. Но, я думаю, многие бы на моем месте потеряли дар речи.

Он что? Убьёт меня?

Может этот кошмар мне снится? И я до сих пор сплю. Но тошнота и пульсирующая боль в голове очень даже реальны. А боль ведь мы не можем чувствовать во сне, если её на самом деле нет.

Я не мигая таращилась в его голубые холодные глаза и с ужасом медленно понимала, что он не шутит. Но разве так бывает? Это ведь преступление!

— И-илья, но ты не м-можешь меня так просто у-убить, — проблеяла от страха я не своим голосом, отодвигаясь от него подальше, на сколько позволяли мои привязанный руки, как будто эти жалкие сантиметры способны меня спасти.

— Ну что ты? Разве я могу поднять на женщину руку? Все будет случайно. Несчастные случаи они такие, случаются иногда.

Меня, конечно, не особо утешает, что он меня лично не придушит или прирежет, но все же… Так, что же мне делать? Вот, блин, мысли путаются и разбегаются в хаосе ужаса и отчаяния, словно крысы с тонущего корабля. Никак не удается ухватиться хоть за одну более менее стоящую.

Это что, все?! Мой конец? Вот так?

А как же Алиса? Мама? Макс?

МАКС!

Точно! Он ведь все время меня находил. Точно ведь следил за мной. Сейчас уже вечер. Макс точно уже ищет меня. Значит моя задача просто потянуть время как можно дольше. Но почему так долго? Он ведь отслеживал меня через…

Телефон… Илья, выбросил мой телефон.

Да. Глупо было надеяться, что Илья окажется настолько несведущим в этом вопросе.

А спасение казалось так близко…

— Ну ты же понимаешь, что это преступление? Тебя посадят! — с уверенностью сказала я.

Если ему на меня плевать, то себя-то он точно любит. Вон как за свое эго обидно. Аж на убийство собирается пойти. Блин, о чем я думаю? Меня вообще-то скоро того… этого… Но мне все же трудно поверить в происходящее и я отчаянно жду Макса. А он ведь меня предупреждал на счет Ильи. Да и Рита тоже. Неужели все было настолько очевидно всем, кроме меня?

— Машенька, — нарочито ласково пропело чудовище. — Тебе не стоит за меня беспокоиться. Это уже пройденный и выученный этап. А ты, к сожалению, еще одна высота.

— Что? Т-ты уже кого-то убил?! — ну, конечно! Он же в машине говорил что-то про то, что это уже второй раз происходит. Его предают, а он наказывает.

Громко сглотнув и задрожав всем телом, я с, теперь уже, осознанным страхом и ужасом уставилась на него, понимая и осознавая, что мне вряд ли удастся спастись из рук убийцы.

— Она была прекрасна! Умная, очень красивая, добрая. Вы с ней будто сестры. Поразительно сходство, — устремив взгляд с моего лица на тёмное окошко, словно в прошлое, Илья говорил с неким благоговением о незнакомой мне женщине. — Нет, она, конечно, порой наказывала меня за непослушания, достаточно жёстко. Но она меня любила. И я её больше всех на свете.

Наказывала? Блин, ничего не понимаю. О ком он?

Тяжело уловить суть его бредового рассказа, когда над тобой нависает смертельная угроза. Да и от кого? Он же психически, судя по всему, не вменяем! Почему я раньше этого не замечала?! Ещё медицинский работник, блин.