Сосед сверху тут же снова просунул руку между прутьями и дождался своего плевка. Милена даже не посмотрела в его сторону. А вот Жуть ожила, да, зверушка приподняла голову и еле слышно присвистнула.
— Ты ж моя лапушка, — Морхольд ногтями поцарапал пол, — иди сюда.
Он понимал, что ничего не получится. Прутья стояли часто, как Жуть смогла бы пролезть? И удивился. Надо думать, удивились все наблюдающие. Звук вот только оказался мерзким.
Череп Жути, скрипнув, сплющился и удлинился. Морхольд, раскрыв рот, наблюдал за фокусом, творящимся на его глазах. Нос, челюсти, глаза, массивные и такие, казалось бы, твердые надглазья, выступающие лопатки, крылозародыши, таз… узкий хвост вильнул, ускользнув от пальцев кинувшейся за Жутью Милены. Чуть притормозя у пары клеток по дороге, довольно скалившаяся Жуть, топорща спинной гребень и свирепо шипя, поцокала коготками к Морхольду. Смотреть на процесс влезания к нему он не стал, отвернувшись и ожидая прибытия.
Но перед этим коротко чавкнуло, сверху приглушенно заохало и раздалось довольное покхекивание Жути. Морхольд расплылся в улыбке, понимая, что сосед сверху получил свое. И хорошо, если не заработал яд. То, что ящерка-монстрик могла им поделиться, он уже понял.
В ладонь толкнулась теплая шишкастая башка, и Жуть, довольно урча, забралась ему на плечо. Морхольд с удовольствием ткнулся носом ей в лоб, почесал надглазья, слушая воркотню и чайникоподобное урчание.
— Моя красотка, да-да, хорошая девочка…
— Эй, братишка, ты откуда?
Морхольд покосился в сторону голоса. Клетка находилась в углу вагона, но по голосу вроде как человек.
— С Самары я.
— Откуда?!!
— Глухой?
— Да хорош звиздеть-то, с Самары. А я, надо думать, с Киева. Или Лондона.
— Это уже твои личные дела, — Морхольд прислушался. — К нам идут. Так что, думаю, стоит заткнуться. А тебе, милаха, спрятаться.
Он засунул недовольно ворчащую Жуть под одеяло за пару секунд до того, как лучи фонарей уперлись в него. Предчувствие не обмануло. И впрямь, пришли специально. Вот только с чего бы? Ответ оказался простым и крайне сложным. И Морхольд совершенно его не ожидал. Зато понял природу предчувствия.
Нос обмануть невозможно. Вернее так, возможно, если специально этого захотеть. В противном случае, то есть без умысла, даже у заядлого курильщика определенные запахи крайне четко ассоциируются с чем-то определенным. И не узнать запах, мать его Бога в душу, «Ла Косты» было просто невозможно. Особенно в том случае, что двигался к Морхольду. Ведь здесь, как и двадцать с лишним лет назад, «Ла Коста» оказался поддельным. И уж каким надо быть параноиком, чтобы в творящемся бардаке найти и пользоваться столько времени фальшивкой… черт его знает.
Морхольд смотрел и не верил своим собственным глазам. Человек, стоящий напротив, судя по всему, испытывал что-то похожее. А как еще?
В последний раз, когда они, если можно так сказать, «виделись», каждый был гораздо моложе и меньше габаритами. Понятно, что в жирдяя никто из двоих не превратился, диета не та. Но возмужали оба. А еще Морхольда крайне поразило одно обстоятельство. Погоны на бушлате «флоры», явно найденной где-то на складах. Только звезды теперь красовались майорские.
— Смотрю, несильно в звании поднялся, да? — Морхольд подвинулся к свету. Сосед не показывался. То ли опасался вошедших и их стволов, то ли окочурился. — За два десятка стал только майором из лейтенанта?
— Я так рад… — майор сел на тут же подставленный раскладной стул. — Просто очень. Не помню, как тебя звать, но как только узнал, что среди пленных есть кто-то с Самары, решил проверить — лгут или нет. Не лгут. Никифоров!
— Я, трщ майор! — за спиной военного вырос сержант, если Морхольда не подвел его глаз.
— Прикажите не пороть того, как там… охотника. Он не обманул.
— Есть! — Сержант убежал. Судя по скорости, охотнику Алексею досталось уже немало.
— Все ты помнишь, — поморщился Морхольд, — не звезди.
— А я на всякий случай познакомлюсь еще раз. Майор Дашко, комитет управления Кубанской Директорией.
— Пипец как пафосно, — Морхольд хмыкнул. — Морхольд… просто Морхольд.
— Надо полагать, что ты ни фига не пафосен? — Дашко усмехнулся. Достал из кармана портсигар, предложил Морхольду, протянув папиросу через прутья и поднеся зажигалку. — Смотрю, ты за двадцать лет не просто ничего не заработал, а даже и ума не нахватался. Такой же неудачник, как и был.
— Да иди ты в афедрон, — Морхольд затянулся, — чего приперся, в самом деле?
— Проверить слова подчиненного, я же тебе сказал, — бывший командир Морхольда, цыкнув слюной через зубы, пошлепал стеком по голенищу зеркально блестевшего сапога. — И очень рад, что решил пройтись. Жаль, что дела здесь оставляют. С удовольствием бы поставил на твою смерть в ближайшем бою.
— Может, отпустишь?
— С чего вдруг? — Ровная полоска усов Дашко дрогнула, крупный вислый нос сморщился от улыбки. — Для чего?
— По старой памяти, как сослуживца.
— Ты идиот или прикидываешься?
Морхольд вздохнул:
— Попытка не пытка, мало ли, вдруг прокатило бы. Что так меня не любишь?
Иссиня-черная бровь вопросительно изогнулась:
— Ты назвал меня шакалом.
