Морхольд выдохнул, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть наружу. Привалился спиной к одиноко стоявшему столбу и огляделся. Насколько получилось. А получилось плохо. Что тут разглядишь, когда понизу и посередке белым-бело, а поверху — серость, прерываемая той же белизной?
Все вокруг накрыло огромным белым покрывалом. Неожиданно, всего пару минут назад. Хотя глупо поражаться очевидному. На дворе не лето. Поздняя осень, это вам не в тапки гадить. Сердце медленно приходило в себя. Кровь потихоньку успокаивалась. Жуть, сидевшая у него на плече, лизнула в щеку и зашуршала в новое гнездо — плащ-палатку, закрепленную на самом верхе рюкзака.
А как хорошо все начиналось…
Точность — вежливость королей, конечно. Но и обычные люди ею должны отличаться. Морхольд причислял себя к пунктуальным людям. Сказано явиться к шести часам за жилетом-корсетом, он и явился.
Обновка, надетая поверх майки, пришлась впору. Умение мастера Петра и рекомендации майора Коржа превратили кусок кожи в произведение искусства. Произведение, выполняющее вполне прозаические, но от того не менее прекрасные функции. Любой ортопед оказался бы доволен. Морхольд оказался доволен даже больше.
Затянутый на широкие ремни и крючки корсет сидел как влитой. Хотя было ясно, что привыкать к нему и привыкать. Через несколько часов носки Морхольд наверняка задумается о том — а не выкинуть ли его к едрене фене?
— Пластины стальные, — Корж потыкал пальцем, даже постучал. — Ножом не пробить.
— Спасибо.
— Пользуйтесь. Хорошим заказчикам — хорошие вещи. Любой каприз, вы же знаете.
— Ну да.
— Все остальное и не важно. — Корж кивнул и ушел к себе.
Морхольд посмотрел ему вслед, натянул свитер, куртку от летнего камуфляжа и теплую новую «вудленд». Разгрузку пришлось немного ослабить, чтобы спокойно надеть сверху. Магазины с оставшейся «семеркой» оттягивали передние карманы. Раньше спина разоралась бы сразу же. А вот с корсетом дело шло лучше.
— Давай помогу, — Лепешкин поднял рюкзак, дожидаясь, когда Морхольд закрепит патронташ. — Нагрузился, как верблюд. Спина выдержит?
Морхольд только пожал плечами. Должна выдержать. Иначе как он доберется куда надо?
Вертикалку не получилось повесить на плечо, пришлось притянуть к рюкзаку. Рядом с унтами, свернутым спальником и пенкой. Противоположную сторону здорово оттягивали лыжи. Собрался он, что и говорить, основательно. Все, вроде бы, нужное и необходимое, но тяжело. Хотя идти в заволжские степи сейчас, когда снег уже выпадал, без лыж? Такой глупости Морхольд позволить себе не мог. Приходилось терпеть.
— Ты, братишка, это… — Лепешкин запнулся. — В общем, ну…
— Где нужная площадка? — Морхольд оперся на рогатину. — Пошли туда.
Что хотел сказать Лепешкин? Скорее всего, то, что хочется сказать близкому человеку тогда, когда больше можешь не увидеть. Почему не сказал? А вот такая особенность человеческой натуры. Мужики же не плачут и уж тем более не говорят чего-то нужного и вовремя. Зато потом, глуша водку, вспоминают и плачут. Беззвучно, так, что внутри все сжимается и рвется наружу. А поздно.
Площадка оказалась частью взлетной полосы, окруженной со всех сторон бетонными блоками и двумя серьезными постами. Сперва Морхольд не понял, в чем дело. Пока не увидел серо-серебристый горб, практически не заметный на фоне неба, выползающий из ангара. Для чего дирижаблю взлетная полоса? Вот именно, что совсем не нужна. Ему только бы крепиться к чему, как кораблю.
— Думал, может, проспишь, — летун стоял, застегнутый по самое горло, в кожаном ушастом шлеме, с очками и в раскатанной маске. — Так нет, придется везти тебя из-за бабьей дури. Я ж честный человек, слово держу.
— Доброе дело сделаешь, не обломишься, — Морхольд с сомнением посмотрел на шевелящийся Левиафаном дирижабль. — Глядишь, на том свете зачтется. Слушай, пилот, а он у тебя прям летает или так?
— Охренеть! — Кликман покачал головой. — Он еще и недоволен. Тебе, как пассажиру класса ви-ай-пи, полагается спецобслуживание.
— Да ну?
— Вот-вот, понял, уловил сарказм, звучащий в моих словах? Я капитан судна, и если что — полетишь вниз. Без парашюта.
— Был молод и горяч, капитан, — Морхольд хмыкнул, — волнуюсь. Прямо как интеллигентная девушка на первом свидании.
— Бывает, — пилот посмотрел на три деревянных огромных ящика, приближающихся к ним. — Черт, опять псарню везти.
Ящики лаяли. В полном смысле этого слова. Просто захлебывались гневным гавканьем.
— Терьеры, — пояснил летун, — ходовой товар. У нас тут был свой питомник от погранцов, вот, теперь выращиваем.
— Знаю, — Морхольд проводил ящики взглядом. — Так и будет всю дорогу?
— Да успокоятся, думаю. Всегда по-разному.
— Летим-то куда точно?
— К Волгограду. В заводской район. Везем товар, забираем генераторы. Люди там с руками и умными головами, целое производство наладили. Как в Великую войну. Ты проходи, не задерживайся. Пассажиров немного, но каждого еще проверить бы хотелось. Тебя не буду, Ди тебе почему-то доверяет.
Лепешкин шмыгнул носом:
— Я утром видел того пацаненка, даже заплатил.
Морхольд дернул щекой:
— Что-то узнал?
