Тот кивнул и вернулся к своим занятиям.
— Ума палата. Остальные не такие. Кроме инженера. Вон он, золото мое.
Нежность, проскользнувшая в голосе, заставила Морхольда содрогнуться. Обернулся, выискивая объект таких тонких чувств, и расслабился. Дмитрий «Элвис» Кликман явно любил подшутить над новыми знакомыми. Летный комбинезон обтягивал вполне себе ладную женскую фигурку. Лица Морхольд не увидел: инженер натянула морской шарф по самые глаза, вдобавок закрытые плотной маской с очками.
— Попался… — Кликман довольно расплылся в улыбке. — Видел бы ты себя со стороны.
— Что за груз, если не секрет? — Морхольд рассмотрел двух ребят из летной, судя по форме, команды, что-то притягивающих и закрывающих сверху брезентом.
— Да не особо секрет, — Кликман достал сигарету, покрутил в руках и убрал, — кожи, клей, некоторые механизмы, собираемые в мастерских. Балыки, хотя чего они сами их не таскают, не совсем понятно. У местных там чуть ли не небольшая флотилия, прямо как в Великую Отечественную, рыбачь под присмотром, хотя, конечно… ничего не знаю про их Волгу. А там что за люди? Ну, просто Морхольд, это, как тебе сказать? Трудовые ресурсы.
— Рабы?
Кликман кивнул. Вроде бы и виновато, но со скрытым достоинством. Мол, и что?
— Мне все равно, — Морхольд пожал плечами, — не мое дело. За долги, думаю, из местных?
— Угу…
— А как там, в Волгограде, вообще? Я пару раз добирался до Саратовской области и каждый раз назад поворачивал. Очень уж там люто с мутантами.
— Это ты верно заметил, — Кликман что-то крикнул, применив совершенно специфичный технический жаргон, сплетенный с таким матом, что даже Морхольду стало стыдно. — Вот рукожопы, а?! О чем мы? Ах да. В Волгограде, как везде, наверное, ну, думаю так. Феодализм, настигающий неотвратимо и со все увеличивающейся скоростью. И остатки технологий, стоящие на службе не у всех. Такой, знаешь, дизель-панк, мать его. Речные бронированные суда и люди, запряженные в плуг. Пусть такое я и видел всего пару раз, по самым границам области. Сверху.
— Как быстро мы все оскотинились, ты это хочешь сказать?
— Полагаешь, именно это?
— Есть еще варианты? — Морхольд усмехнулся. — Тебя же дернуло при слове «рабы». Жестко, но справедливо. И ведь никто не застрахован, так?
— Никто. — Лицо Кликмана стало жестким. — Ладно, хватит трепаться. Взлетим, посмотрим как полет, там и поговорим. Веришь, мне порой очень хочется поговорить. А боюсь. Леша, иди уши грей в другом месте. А то я тебе быстро припомню твою контрабанду, щенок!
Подковерные игры, интриги, тайны местечковых мадридских дворов. Ничто не изменилось с Беды, ничто. Морхольд снял рюкзак, сел, стараясь не думать ни о чем. Впереди был первый полет за двадцать лет. Стало страшновато. Жуть, дремлющая в расстегнутом отвороте куртки, неожиданно высунула мордочку и лизнула его кончиком языка. По носу. И вновь прижалась к груди, зашипев как-то по-особенному.
— Ты, однако, любишь ластиться… Подлиза.
«Контрабандист» Леша, недоуменно глядя на разговаривающего с самим собой мужика, покрутил пальцем у виска. Морхольд накинул капюшон, уже немного жалея, что не последовал совету обуть унты. И попробовал задремать. Почему бы и нет?
Вокруг скрипели и потрескивали сиденья, кто-то садился, ерзал. Нервный смешок, слегка выше, чем обычно, голос, глубокое сопение. Да он тут не один, кто боится. И правильно. Интересно, каково бедолагам, сидящим только под навесом из брезента посередке гондолы?
Под ногами, гулко булькая, начал разогреваться какой-то аналог калорифера. Ну, генератор здесь есть, сейчас станет чуток теплее. Летуны храбрые люди, что и говорить. Представить себе, каково это — гореть на высоте, Морхольд не захотел. Зачем?
Толкнули его довольно скоро, еще заснуть как следует не успел.
Морхольд приоткрыл глаз. Кликман, довольный и улыбающийся, явно хотел продолжить разговор.
— У тебя здесь курить можно, Чкалов?
— Нет. А вот продемонстрировать тебе инструменты для пожаротушения я просто обязан. Так что пошли. Рюкзак оставь, не убежит. Солнце, присмотришь за вещичками?
Давешнее «солнце», на взгляд размером с третьим-четвертым, кивнуло. Морхольд, стараясь не смотреть за борт, двинул за широко шагающим Кликманом. Курить, значит, все-таки можно. Уважение и восхищение от храбрости пилота и его команды смешивалось с не меньшим переживанием по поводу своей же дурости.
Но, как ни прячь голову в песок, из открытой части гондолы увидеть окружающее все же пришлось. И не сказать, что Морхольд испугался. Даже наоборот. Потому что такого ему видеть прежде не доводилось. Вернее, все было по-другому. Точно, как с велотренажером, как-то раз опробованным до Беды. И педали крутишь, и устаешь, но… Не так, не так. Это не велосипед.
Простор. Режущий лицо ветер. Холод. Это если бы Морхольд хотел сказать кратко. А если нет…
