— Простите, простите меня. Я знаю, что противен вам. Ну почему, почему вы не хотите спать со мной. Ведь я умею. Меня учили. — Он задышал чаще. — А вы бы касались меня. Простите. Прикажите мне замолчать. Я не смогу сам. Ведь я трус, трус. Я боюсь, вы исчезните снова. Простите меня. Я виноват. Что мне сделать? Что я вообще могу сделать — никчемушная игрушка!
— Замолчи!
Он запнулся и широко распахнутыми глазами уставился на меня. Руки разжались и упали плетьми.
Я сглотнула комок в горле, рванулась к нему и, обняв, прижала к себе так сильно, как только могла. Минута за минутой было слышно только тяжелое дыхание. А потом неуверенные руки обняли меня в ответ. Я потянула его вниз, и он послушно последовал за мной. Ра мягко скользнул к нам, и мы устроились на его боку. Ральт задышал ровнее, крепче прижал меня к себе. Я коснулась губами его лба. Он пораженно вздохнул, потихоньку расслабляясь.
— Гспжа, кто принес меня?
— Это Ра, Ральт. Дух нашего Сада.
Он недоуменно моргнул, веки начали медленно смыкаться, и уже сквозь сон пробормотал:
— Приятно пзнакомться, Ра.
Когда я проснулась, Ральт уже стоял рядом со мной. На коленях. Нет! Снова?!
— Госпожа, — размеренно произнес он, — я приношу извинения за мое недостойное поведение. Я был не в себе, но это не может служить мне оправданием. Если вы сочли наказание необходимым, значит, я виновен. Но я прошу вас дать мне последний шанс. Давая клятву на постоялом дворе, я был честен и собирался следовать ей. Я не могу ни ожидать от вас, ни требовать того же, так как ваши права на меня несоизмеримо больше. Все мое существование связано со служением. Я молю вас дать мне возможность доказать мою верность, и завоевать ваше доверие.
Он протянул мне руки сомкнутыми запястьями вверх.
Что-то напоминает, не правда ли?
— И долго ты учил эту речь?
— Что? — Непонимающий взгляд.
— Я спрашиваю: долго ты учил эту речь?
— С тех пор как проснулся. — Неуверенное движение плеч.
— И это правда?
Он рванулся вперед, но быстро сник и прошептал:
— Да.
Этот простой ответ убедил меня.
Я знала, что нужно сказать. Мне нужно сказать это. Я должна…
Наверное, я молчала слишком долго.
Ральт склонил голову:
— Я понимаю, что вы не можете доверять мне. В Голубятне растят разных бабочек: бабочек-однодневок для утех и не вызывающих подозрений смертей, бабочек-убийц для смертей ясных в своей простоте и бабочек-наседок. Мы можем и утешать, и убивать, но ядром нашего существования является служение хозяину. Разумного существования рядом с Эйхри. Я не могу лгать вам. Вы — центр моей жизни. Ваше недовольство, отсутствие ваших прикосновений обрушивает меня в бурю. Я знаю, что только моя вина может быть этому причиной. Я прошу прощения, что не могу полностью следовать ритуалу — у меня нет ничего, чем бы связать руки, но вы могли бы просто высказать свое пожелание…
Рьмат Всемогущий! Я разнесла бы его голубятню по кирпичику, и сложила бы из них склеп тому, кто придумал делать такое с детьми.
— Ральт.
Он качнул запястьями вперед, но головы не поднял.
Рьмат милосердный, стыдно-то как…
Я потерла ладонями пылающие щеки и присела на траву рядом с Ральтом, обхватив его запястья ладонями. Он вздрогнул всем телом, но не сдвинулся с места. Попробуем еще раз.
— Ральт. В произошедшем нет твоей вины. Я и только я виновата во всем. Я торопилась домой и не заставила тебя рассказать все сразу. Я так обрадовалась возвращению, что совершенно забыла о времени, и если бы не Ра, ты бы уже… прости меня, Ральт. Если можешь…
Я аккуратно развела его запястья, отпустила их и потянулась к его плечам, заводя ладони под ворот, поглаживая, успокаивая.
Всхлип, другой. Он плачет? Резким рывком Ральт поднял голову и хрипло рассмеялся. Из глаз брызнули слезы.
Истерика. Великолепно.
Пощечина отрезвила его. Он поймал мою ладонь, ощупал медленно краснеющую щеку. И наконец, перевел взгляд на меня.
— Это правда, госпожа?
Рьмат! Мне что, поклясться чем-нибудь?
— Конечно, правда, — рокотнуло над моей головой.
Ра. Слава Рьмат и слугам его. И вообще…
Несколько секунд Ральт ошеломленно смотрел поверх меня.
— Я не знаю правильного обращения…
— «Ра» будет достаточно.
— Ра. Почему вы сказали, что…
— Это «правда»? Потому, что это так. Ее чувства открыты мне подобно тому, как твои — лларис. Ведь именно он позвал меня. Сейчас ей стыдно…
Утихший было пожар на моих щеках обрел небывалую силу.
— Она боролась с собой, чтобы попросить прощения, но она, несомненно, сказала правду.
****
Не знаю почему, но я поверил ему сразу и безоговорочно. Я не виновен. Это не было наказанием. Она… Она просто забыла обо мне… Понимание причиняло боль, но не внушало ужаса.
— Прости меня, Ральт.
Я не мог поверить, что она просит прощения. Неужели я все же что-то значу для нее?
— Мне не за что прощать вас, госпожа. — Я покачал головой. — Вы были в своем праве, пусть даже воспользовались им неосознанно. Я приму любое ваше решение.
— Ох, Ральт. — Она выдрала свое запястье из моей ладони, я и не заметил, как сжал его. — Едем домой.
Домой. В сердце кольнуло, и я с трудом сдержал горький смешок. Домой.
