Нас отвез Ра. Гибкое серебристое тело легко скользило среди ветвей. Я видел такого зверя в книге хайрских поместий у моего первого. Гигантский горностай. Он, казалось, не замечал нашего веса. Когда мы скатились с его боков у ствола лларис, Ра скользнул в лес, ничего не сказав.
В ответ на мой недоуменный взгляд госпожа пожала плечами:
— До этого последний раз я слышала, как он разговаривает, года три назад.
Что ж, значит, мне была оказана честь.
Мы поднялись к дуплу, и снова лларис поддерживал меня. Сколько он подарил мне времени? И какой ценой? Я дал ему почувствовать свое беспокойство, получив в ответ глоток бесшабашности и уверенности в своих силах. Попытка улыбнуться не увенчалась успехом, но стало легче.
Госпожа прошла внутрь и села на подушки у стола. Я оглянулся в поисках сумок, и замер, оглушенный. Под ногами валялась свирель. Перехватило дыхание. Я тихо всхлипнул и тяжело оперся на стену.
Не знаю, как она оказалась рядом. Теплые руки обхватили меня, и горячее дыхание опалило шею.
— Что, что? Что с тобой?
Ладонь прошлась по плечу, взъерошила волосы на затылке. Левая рука обвила мою талию, прижимая меня к ней. Я оторвался от стены и повернулся к ней лицом.
— Свирель.
Выдох был почти неслышен, но она поняла.
— Ты… ты играл, когда началось?
Я неуверенно кивнул.
— Рьмат Милосердный, а я то не поняла, что ты там кричишь про то, что не будешь играть.
Меня передернуло. Столь жалким я не был даже в комнате моего первого.
Она обняла меня крепче и отстранилась. Я чуть не застонал от разочарования.
— Сыграй мне, пожалуйста.
Кажется, она увидела мое недоверие.
— Ни к чему бояться того, чего не было. Сыграй мне. Я хочу услышать.
Я подобрал подарок лларис и заиграл.
Я совсем не помню, что именно пела свирель в моих руках. Но когда я остановился, госпожа… Вен плакала. Взгляд карих глаз был пуст, по щекам катились слезы.
— Ты знаешь, — она как-то по-детски вытерла рукавом лицо, — я только сейчас поняла, что Илан умер.
Я вздрогнул, но ее теплая ладонь тут же оказалась на моем плече.
— Не тебе в укор, малыш. Я настолько закрылась от всего, сосредоточившись на задаче, что даже встреча с эштевани не разорвала этот кокон.
— С кем?
— Я… — Она решительно кивнула сама себе. — Я познакомлю вас. Нам нужен его совет.
Утро выдалось солнечным. За ночь осень успела окрасить часть листвы в теплые цвета. Золотые верхушки крон пропускали через себя солнечные лучи, позволяя тем выхватить турмалиновые, рубиновые, рыжие узоры на «нижних рубашках» серебристых стволов.
Ральт поднялся рано. Аккуратно уложил в сумы запас провизии, занесенной вчера Бартом, привычно проверил заточку Ласточки, огладив мимолетным касанием шершавую рукоять, и, чуть замешкавшись, вложил свирель в один из внутренних карманов для метательных ножей.
Вен еще спала в дальней комнате. Боязно было будить ее. Вчера она просила его позволить ей остаться, чтобы попрощаться с Иланом. Как будто он мог отказать ей…
Вен прислушалась к шагам в соседней комнате. Вчера она сказала ему, что утром они отправятся к эштевани. При мысли о том, что кто-то увидит Грали, ее охватывал страх. Эштевани не дерево, не просто хранилище памяти — эштевани был самой Иль: от первого вскрика и до последней мечтательной мысли. Слишком близко, слишком… Но разве не была она столь же близка к тому, что составляло саму суть Ральта, не стала ли она, пусть и не желая того, центром его существования.
Лучница резко села на кровати и позвала:
— Ральт!
Ральт медленно вошел в комнату с небольшим подносом в руках.
— Доброе утро.
Он не назвал ее госпожой, не назвал ее вообще никак. Может быть, это хороший знак?
— Доброе утро, Ральт, садись. — Вен похлопала ладонью по кровати рядом с собой.
Ральт осторожно поставил поднос на пол и сел. Ее ладони заключили его правую кисть в теплый плен, затем проникли под рукав и погладили предплечье.
Первое о чем она вспомнила, это о нем. Может быть, все устроится?
— Спасибо… Вен.
Вен вскинула на него удивленный взгляд, но тут же улыбнулась и лишь крепче сжала его руку.
Лес пах осенью. Терпкой, суховатой, как белое вино со степных виноградников, землей и соком, уходящим из листовых жил. Только золотые верхушки крон останутся неприкосновенными для холодных рук.
Путь до эштевани занял более семи часов. Они не останавливались передохнуть. Усталость бежала с их пути.
— Мы почти пришли. — Вен остановилась и повернулась к Ральту. — Ты не пугайся. Он не совсем такой, как лларис. Больше похож на нас, людей.
Ральт кивнул, и они вышли на небольшую поляну. Точно в центре росло высокое дерево. Узловатая черная кора, испещренная серебристыми пятнами, притягивала взгляд. Ветви начинались на высоте человеческого роста и тянулись вверх так, что приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть золотую верхушку.
— Это мой рей Ральт Валун.
Ральт уважительно поклонился в сторону дерева, попытавшись послать теплую волну так, как это делал лларис.
— Это мой эштевани породы эльш, его зовут… Грали. — Вен запнулась перед тем, как произнести имя.
Почти невозможно осознать, смириться с тем, что кто-то еще знает, как его зовут.
