— Это хорошо.
— Почему?
— Потому, что привыкнуть не успел, — пояснил Капитан, — Корабли ведь они такие… К ним привыкаешь и потом расставаться тяжело… Душа болит… Ты давно капитанствуешь-то?
— Меньше полугода. Это мой первый корабль. Первый рейс в чине капитана. И последний…
— Че так?
— Не гожусь я. Раньше думал — справлюсь, а теперь понимаю, что нихрена. Нет во мне характера нужного. Не умею я так как надо.
— А как надо?
— Жестко. Чтоб и с матросами, и с начальством, и с богом морским мочь на своем настоять. Чтоб все как надо было. Без послаблений. А у меня не вышло. Там не вышло, сям не вышло и в результате корабль погубил, людей, груз.
— Что погубил — плохо… Что переживаешь — хорошо. Что понимаешь — тоже. А до того кем был?
— Штурманом. Курсы, карты, лаги, лоты — вот это мое…
— А пойдем — выпьем? — внезапно предложил Капитан, — Ты-ж белгранец, судя по фамилии?
— Да. Из Срмичей. Это возле Добжичей на право если по дороге на Лужичи.
— Ну тогда пить умеешь. По правильному! Чтоб с закуской, разговорами по душам, и прочим, что положено.
— Умею — что там не уметь-то?
— Не скажи — был я в энтом, как его? Фуапри, или Фуагра — точно не помню. В Гюйоне в общем. Так там…
Капитан махнул Слободану следовать за ним попутно рассказывая, как он на спор перепил экипаж двух гюйонских и одного фессалийского сухогрузов.
Джеминг, оставшийся в одиночестве, некоторое время размышлял, потом решительно перебрался на борт «Илмаре» и подошел к Амязу.
— Простите, сяньшен, но наш капитан договорился с вашим, что нам оставят наши личные вещи. Могу я пройти в каюту и посмотреть, что из вещей можно еще спасти?
— Сейшас… Надо убедится, што это бесопасно.
— О! Не переживайте, сяньшен, — мы жили возле камбуза и та часть надстройки уцелела. Я просто войду вон в ту дверь…
Амяз кивнул и пошел с ним. Джеминг подергал дверь и обнаружил, что её заклинило.
— Поберегтися!
Михай, бродивший вокруг с ломом и прикидывавший, что бы им ковырнуть, увидев это обрадовался и, с разбегу вонзив лом между полотном двери и косяком, с хрустом и скрежетом решил проблему. Из помещения вырвался поток воды, несший чудом уцелевший керамический чайничек. Джеминг ловко подхватил его и вежливо поклонился.
— Спасибо, сяньшен. Вы были очень любезны.
— Та нема за шо! — помахивая ломом Михай гордо пошел дальше.
Амяз вместе с Джемингом вошел на камбуз, посмотрел на разгром и принялся мелом отмечать предназначенное к демонтажу оборудование. Джеминг же прошел дальше, в маленькую кладовку, где хранились припасы и жили они. Там оказалось не все так плохо, как он опасался. Помогла привычка всегда держать дверь закрытой, благо лиц от которых надо запирать и запираться на «Илмаре» хватало. Так что, когда корабль перевернулся и надстройка оказалась под водой, камбуз затопило через вентиляцию, а вот кладовка осталась сухой, хотя мешок рассыпавшейся муки запачкал практически все.
Немало обрадованный сим фактом Джеминг вытряс простыню и принялся отряхивать и складывать туда вещи. Когда он вернулся, Дядя Ши и Ксу уже закончили помогать с посудой и теперь сидели за столом, глядя на мрачного Физеля, который бросал тяжелый взгляды-то на пьяно храпящего Пратта, то вниз, куда ушли Капитан со Слободаном. Чутьем бывалого алкоголика он понял, что они пошли пить и его не позвали, отчего его настроение упало до низшей отметки.
— «Я забрал вещи из нашей каюты». — Джеминг поставил перед Дядей Ши тюк, — «И нашел ваш чайник».
— «О! Тысяча благодарностей господин!» — Ши расплылся в счастливой улыбке, — «Я так по нему скучал!»
Кинувшись к тюку, он порылся в нем и извлек деревянную шкатулку с жестяными коробочками.
— «О! И мой чай не пострадал. Позволите, господин?»
— «Разумеется».
Дядя Ши убежал на камбуз, тщательно отмыл чайник, согрел воду, следя чтобы она была необходимой температуры, соблюдая все необходимые церемонии заварил чай и вернулся в столовую сияя от счастья.
— «Вот теперь, господин, я и в самом деле спасен. Потому, что без чая жизнь — не жизнь».
— «Я рад, что вам хорошо». — Джеминг помолчал, — «Скажите — когда вы помогали на камбузе, вы разговаривали с коком? Что она рассказывала?»
— «Она много говорила, господин, но мало сказала. Спросите, что вы хотите знать, чтобы я не утомлял вас пересказом женской болтовни».
— «Что она говорила про Капитана?»
— «Суровый, но добродушный, опытный, любит поесть».
— «Немного…»
— «Я сразу сказал, господин — она говорит не говоря».
— «Что она сказала про старшего помощника? Она делит с ним ложе — про него ей должно быть известно больше».
— «Сожалею господин, но про него она сказала так же мало. Капитан использует его для решения сложных вопросов. Он умен и хитер, но масштаб его ума и хитрости от её разума ускользает».
— «Это плохо. Тот, кто сумел спрятать себя от той, с кем проводит ночи, опасен…»
— «Не могу судить об этом, господин — я не достаточно изощрен в таких вопросах».
— «Китты?»
— «Опытные войны, отличная подготовка, заслужили доверие экипажа».
— «Чем они добывают пропитание?»
— «Грабят, воруют, убивают, но стараются выбирать для этого плохих людей».
