— О! Так у вас, наверное квалификация ого-го? — уважительно покосился на него Брава.
Багир не совсем понял, какую конкретно квалификацию тот имеет ввиду, и уместно ли говорить, что она у него даже в ледяной воде сантиметров двадцать, но тут Амяз позвал их на совещание.
— Я се осмотрел — пудем снимат. Вспомогателный силовой установка снимат, генератор снимат, электродвигател, где найдем — совсем-воопше все снимат. Раковина-сантехника — тоше.
— Вай — нэ надо сантэхнык! Там всэ грязный, противный, фу!
— Не хвилюйтеся, пане. Вони вже отмокла. Ми их з брандспойта напором обмоемо и всего проблем!
— Я могу этим заняться, — радостно предложил Брава.
— Вы лушше нам с генератор помогите.
— Да я, честно сказать там не помощник. Я вообще в технике так… Соврал, чтобы на борт взяли. Меня весь рейс по рукам били и говорили: «Ничего, блять не трогай». Так что я, лучше, гальюнами.
— Нэ дарагой! Этым нэ ты займэшься. Там гайки савэм заржавэллы — толька зубилом рубать, на эта у нас спэциалыст эсть!
Багир махнул Бьернсону который, в компании Тролля, раскладывал канаты для просушки.
— Э!!! Сюда хады уважаэмый! Дэло эсть — всэ как ты любыш! Рубать!
Бьернсон заинтересованно вскинул голову. В процессе стажировки у механиков выяснилось, что он дивно орудует зубилом, и это дело ему нравится. Вся остальная кропотливая работа вызывала у него скуку, а вот рубить сталь… Бьернсон брал зубило, придирчиво осматривал заточку, потом приставлял его и, с перекошенным лицом, принимался лупить молотком с такой силой, что искры летели. Что он представлял в этот момент, можно было только догадываться, однако получалось у него на загляденье: срубить зубилом гайку на сорок два — это надо суметь.
— Ыды сюда и друга сваэго вазмы. Там раковин болты срубыт надо и сралнык тожэ. Только пэрэд этым из напором их апдайтэ, штобы братся было нэ противно.
Бьернсон кивнул и, махнув Троллю, пошел разматывать пожарный рукав. Багир повернулся к Браве.
— А ты тагда стэкло займысь. Иллюминатор-мулинатор, плафон-фыфлон — прыгадытся!
— Хорошо… Пуст саймется. — Амяз согласно кивнул, — Сейшас скашу босман, штобы грус шел смотрет и грусовой стрела сюда перекину. Когда с этим саконшим — посмотрим, што еше успеем полесного снять.
— Я б, пане, цепуры якирни зняв, — предложил Михай. — З одного боку штука почти вечна, з иншого — бувають проебываются, причому, частише, здоровенними шматками.
— Ошен хороший мысл! И приборы в рупке надо посмотрет. И Антон-аза посват. Мошет для радиостансия совсем шут-шут запшасти наберет. И Доктор-аза пуст ис ласарет все нушное восмет. Сейшас всех сват буду…
Боцман к осмотру груза подошел основательно — взял с собой свободных от вахты и принялся вскрывать все ящики подряд. То, что подмокло, скидывали в кучу — обмундирование и так было не ахти качеством и замачивание в соленой воде ему на пользу не пошло. Да и не стоило оно того, чтобы возится с стиркой и просушкой такого количества тряпья. То, что осталось сухим, перетаскивали к себе.
Особо порадовало, что ящики с обувью, ремнями и подсумками были сложены вниз и, при перевороте, оказались, соответственно, вверху, так что практически не пострадали. Чума, во время перекура, порылась в ботинках и нашла таки себе «педали» более-менее по размеру, благо выбирать было из чего. Боцман, к её удивлению, отреагировал на эту самодеятельность вполне одобрительно и, кивнув остальным, дал понять, что не против, если матросы «прибарахляться» по ходу дела. Это серьезно ускорило процесс — теперь все буквально рвались сортировать добычу и к концу работ выглядели как мародеры разграбившие интендантские склады.
Старпом с Доктором тоже времени не теряли — свинтили радиостанцию, заверив, что, несмотря на купание, в ней осталось много полезного и вообще, возможно, её получится восстановить. Вынесли все препараты, инструменты и склянки из лазарета — по мнению Доктора, этого добра много не может быть по определению. Потом принялись снимать всякие кабеля.
— Пан Старший Механик… — к Амязу подбежал взволнованный Михай, — Там покийник. У машинному. Вже зовсим страшно виглядае.
— Позови Браву — мошет по одешде опознает.
Брава от этой чести долго отнекивался, но его заставили пойти и посмотреть. Тело уже довольно сильно разложилось, поэтому зрелище было-то еще.
— Это Анжу… Старший наш… Не успел выбраться, бедолага… Посвященного позовите — пусть отправит в мир иной как положено, а я пока, с вашего позволения, пойду блевану…
