– Опять вы про него… Что я могу ещё добавить то? Знал я его? Да – знал. Служили вместе, общались – как обычно. По поводу того инцидента – не знаю что сказать. Не мог он такого сделать. Сам, по крайней мере. Что ещё добавить?
– Дело в том, что Вареников как оказалось, жив-здоров. Недавно снова объявился и с тех пор как с цепи сорвался – наворотил дел как в старые добрые времена.
– Вот оно как… – Рузов по бычьи засопел, – И что ваши собираются делать по этому поводу?
– Для начала – выяснить все детали. Поэтому я и пришел к вам. Мы предполагаем что Иваркин отдал ему приказ который и стал причиной всему произошедшему.
– Что за приказ?
– Вот и мы хотели бы знать. Гос Безопасность по своим каналам установила, что незадолго до самоубийства Иваркин получил некие документы. Но в его вещах ничего подобного обнаружено не было. Так же пропал его дневник и ещё ряд личных записей. Тогда их поиски не были доведены до конца – ГБ вскрыло группу Фролова и сосредоточилось на ней. Считалось что Фролов или кто-то из его ячейки и забрал эти бумаги…
– А что, кстати с Фроловым? Я его, конечно, недолюбливал, но чтоб такое. Вроде нормальным парнем был, хоть и честолюбивым излишне.
– Это не ко мне вопросы. Могу только сказать что его не принуждали.
– То есть сам все… – Рузов вздохнул и сел, – Ну дурак… Хорошо отец не дожил.
Адмирал на минуту задумался, потом хлопнул по столу рукой.
– Иваркин, перед этим… Ну перед тем как все случилось… Он к матери Вареникова ездил. Это точно. Возможно мог какие-то бумаги касательно этого всего кому оставить. Все таки её сына вопрос касался.
– Вы уверены?
– Насчёт поездки – да. Абсолютно.
– Что-ж – это зацепка. Спасибо. Где вас найти если ещё вопросы будут?
– В училище. Сегодня строевой смотр и распределение выпускников.
– Хорошо. Спасибо за помощь. Не смею задерживать.
– Один вопрос…
– Да.
– Я правильно понял, что раз он выполнял приказ…
– За исполнение приказа у нас не наказывают.
– Хорошо, – Рузов медленно кивнул, – Тогда, надеюсь, вы во всем разберетесь.
– Обязательно. В этом можете не сомневаться.
Выйдя из штаба Коваль и Гриша почти одновременно закурили. Увидевший это дневальный некоторое время соображал как обратиться к сухопутному аналогу кап-три, потом просто молча указал в сторону «курилки». Сев в беседке посреди которой торчала вкопанная в песок гильза от снаряда Майор кивнул напарнику.
– Ну? Что скажешь?
– А что тут сказать? Если Иваркин мог подозревать насчёт Фролова то мог и важные документы от него припрятать. В необычное место. Но вот отдавать их Варенихе… Это вряд ли.
– Почему ты так решил?
– Ну сами посудите – если бы были у неё на руках записи которые её сына оправдывают, стала бы она столько лет их скрывать? Тем более зачем такие сложности?
– И правда… Тогда где они?
– Мое мнение товарищ майор – спер кто-то. Сами посудите – целый адмирал признается что отдал приказ потопить мирное судно. Значит основания были серьезные. Тогда что врагам делать надо?
– Что?
– Доказательства скрыть, а из остальных записей странички подергать, так чтобы себе на пользу это развернуть. Это уж не говоря о том что за дневник Иваркина любая иностранная агентура денег отвалит два чемодана, учитывая какими операциями тот командовал.
– Но Фролов и его люди эти бумаги не брали. Значит..?
– Значит мог взять кто-то из штабных: суматоха из-за этого была знатная – могли и не уследить.
– Ну в любом случае других зацепок пока нет. Будем эту отрабатывать, а там посмотрим. Поехали.
– Ну раз хотите – поедем. Только сразу предупреждаю: Варениха – баба своеобразная.
…
Доходный дом Клавдии Семеновны Варениковой представлял из себя небольшой двухэтажный особнячок, перестроенный из бывшего подсобного здания. На первом этаже располагались две двухкомнатные квартиры с отдельными входами, одну из которых занимала сама владелица, а другую снимало на постоянной основе Ум-Кыыдымское животноводческое товарищество для оправляемых на отдых по путевке передовиков.
Второй этаж был поделен на шесть комнат с общим санузлом, где любили останавливаться командированные. Для них и для остальных желающих во флигеле находилась столовая с домашними обедами, о чем извещала табличка на заборе.
Пройдя через калитку во двор, Коваль притормозил и кивнул в сторону прикрытого кустами акации уголка. Там располагался покосившийся от времени турник, к которому была прислонена тяжеленная потрескавшаяся боксерская груша. Ими давно никто не пользовался, но хозяйка не торопилась убирать этот инвентарь.
Понимающе кивнув, Майор вошёл во флигель и огляделся.
– Хозяйка дома?
– Та дома, я дома! Шо вы с порогу орать-то сразу!
Из дверей показалась низенькая дородная женщина в ситцевом халате и недомытой тарелкой в руке.
– Вы бы ещё часом позже пожаловали! Нету уже ничё! А обед ещё не ставила! Разве только рыба осталась…
– Мы к вам по другому вопросу. Майор Коваль – военная разведка. По поводу вашего сына.
Гриша быстро шагнул вперёд одной рукой подхватив падающую тарелку, а второй подсунув под начавшую оседать женщину стул.
– Вы в порядке?
