– По ситуации. А к вам, Петр Егорьевич, мы по поводу Бабкина и Турухаева. Это давно было – нужно протокол из архива поднять.
– Это легко! – милиционер с готовностью поднялся, – Когда было?
– Вот это и хотим узнать.
– Тогда немного сложнее – у нас архив по датам.
– Ориентировочно лет пятнадцать назад.
– Пятнадцать? Пятнадцать – это уже в хранилище. Пойдёмте…
– Мож я тоже пойду? – поинтересовался Макарьев, – Меня уж потеряли поди?
– Иди… Юморист… Хотя стой! Раз уж тут все равно, посмотри телефон – там в трубке шорохи какие-то – ничё не слышно! Скажешь, что у нас связь делал. Пройдемте, товарищи.
Архив располагался в цоколе того же здания. Выйдя во двор и отперев низенькую дверь, милиционер нащупал сбоку бакелитовый вертушок и, включив свет, начал пристально вглядываться.
– Что такое?
– Сейчас… Одну минутку… Кажется… ЕСТЬ!
С победным кличем метнув тяжеленную связку ключей куда-то в угол, Петр Егорьевич гордо поднял за хвост толстую крысу.
– Вот она, падла! Вредительница казенной собственности! Попалась-таки!
– Вам бы кота завести – архив все таки.
– Да в архивы она не доберется – нам с завода старые металлические шкафы под это дело отдали. Ржавенькие, конечно, но запираются плотно. Она проводку портила – латать умаялись. А котов нам нельзя – кот по углам метить будет. У нас тут, все таки, правоохранительные органы. У нас тут люди ходят. Нам нельзя чтобы котами воняло.
Милиционер отпер архивный шкаф и достал кипу протоколов за нужный год.
– Вот – ищите. А я пойду эту тварь прикопаю со всеми почестями.
Гриша благодарно кивнул и принялся искать нужный протокол.
– Нашел, товарищ майор! – он быстро прочитал написанное, – Интересно… Турухаев заявил, что Бабкину не угрожал и даже не сразу узнал его в потемках, а тот сразу принялся убегать. Бабкин не отрицал. Пояснил, что не знал что в его бывшую комнату уже кто-то въехал и испугался, что его примут за вора.
– И поэтому, вместо того чтобы объяснится, попытался сбежать?
– Ну да – мне это тоже кажется странным. Зачем бежать, если ничего такого не сделал?
– Давайте-ка, Григорий, прокатимся в Управление и посмотрим что там у ваших есть на Бабкина этого. И на Турухаева – его тоже стоит проверить.
– Понял. Поехали, заодно там и пообедаем. У нас вот такая столовка!
…
В столовой и правда кормили неплохо. Расположившись под плакатом «Не обсуждай рабочие вопросы в общих помещениях», Коваль похлебал солянки, съел кашу с котлетой, запив все компотом, поблагодарил поварих и поднялся на второй этаж где ему выделили временный кабинет. Гриша, который съел тоже самое, но в два раза быстрее, уже бегал по этажу, рассказывая коллегам новую хохму и попутно собирая информацию на интересующих их лиц.
Набрав внушительную стопку документов, он вывалил их на стол и вместе с Майором начал разбираться в этом всём.
– Так… Турухаев, похоже, нам не интересен, – спустя несколько часов устало резюмировал Коваль закуривая, – Хотя был многообещающ… Такая родня – клейма ставить некуда. А кроме того, решение жить совместно они приняли уже после самоубийства Иваркина, так что если бы он интересовался ей только из-за сына или документов, это было бы нелогично. Обычно брачные аферисты сходу предлагают руку, сердце и золотые горы, а потом исчезают.
– Тоже верно…
Гриша покосился на Коваля, который держал сигарету большим и указательным пальцем, пряча уголек в ладони, и решил взять свою так же. Коваль, заметив это, усмехнулся и продолжил.
– Ладно – Турухаева в сторону пока. Бабкин… А вот насчёт этого гражданина у меня теперь очень сильные подозрения. Во-первых, он был не просто журналистом, а имел доступ в штаб флота. В отличие от Турухаева, кстати.
Во-вторых, после самоубийства Иваркина он в штабе больше не появлялся, ссылаясь на то, что случившееся оказало на него сильное влияние.
И в-третьих – после окончания командировки он взял в редакции «творческий отпуск», ссылаясь на сильное моральное истощение, а знакомым сказал, что после всего пережитого хочет уехать куда-нибудь в глушь.
– Пережитого чего? Он же не фронтовым корреспондентом был? Всю войну при штабе просидел.
– Вот именно: «При штабе»! Помнишь, ты предположил что документы мог взять кто-то из штабных. Два чемодана денег – это серьезный соблазн. Надо побольше накопать на него. Мне нужна служебная связь. И готовься – нам, похоже, придётся до утра сидеть.
– Надо – будем! – с готовностью откликнулся Гриша, – Я тогда дежурных предупрежу.
…
Клавдия Семеновна мыла посуду после завтрака, наблюдая как Авсен задумчиво ходит вокруг забора с молотком. Был выходной и он решил заняться благоустройством. В такие моменты за ним нужен был глаз да глаз, так как несмотря на глубокие познания в области электричества и связанных с ним сложных приборов и конструкций, простые плотницкие инструменты ему не давались а попытка просто забить гвоздь могла привести к впечатляющим травмам и разрушениям.
Клавдия бы с удовольствием сама заколотила эту несчастную доску, но Авсен был твердо уверен, что мужчина обязан сам чинить свой дом и очень болезненно реагировал, когда такие вещи делались без него.
