– Гляди-ка, гляди-ка, никак бабу слепенькую ведут. Глаза-то подвязаны. Ишь ты, несчастная, – Щекочиха готова была заголосить.
– А это, дорогая публика, ведут Фортуну, слепую богиню удачи. А ведут её разбогатевшие игроки, потому их лица так радостны. Но посмотрите, сколько нищих, обедневших от карт, бредут следом!
На следующей повозке везли Венеру в окружении купидонов. Антон никогда не видел одетую в шубу Венеру, но маскарад проводили в мороз, организаторы не рискнули заморозить актрису. Но поза, недвусмысленные приставания окружения – не оставляли сомнений, как и зажатый в её ладони рог изобилия.
– А это, дорогая публика, богиня плодородия Венера. Да уж развратна больно, – подтвердил лицедей.
– Срам-то, срам-то какой.
– Тут же девицы, – кричали со всех сторон.
– Коль плодородие с разврата
Не увидать добра от злата, – крикнул какой-то народный талант.
Его поддержали.
За Венерой шла разодетая роскошь в окружении мотов. Они кидали в толпу блестящие черепки.
Нищие-бедняки в разорванной одежде и с худыми котомками. Одетая в лохмотья скупость со слугами – скрягами.
Когда прошли повозки лицедей прокричал:
– Вы посмотрели шествие пороков, а теперь подивитесь на высокую гору Этну, на которой зловещий Вулкан куёт грозовые стрелы для уничтожения изъянов.
И действительно, из темноты вдруг проступила огромная гора, на которой стоял мужчина и стрелял в толпу стрелами.
– Это кто же, милок, – обратилась к Антону старуха, – Илья-пророк что ли?
– Вроде того, – ответила за Антона тётка, появившаяся из тени бутафорской горы.
– Тётушка, – только и промолвил Кислицин, – хватая старуху в шали за рукав.
Но рука прошла сквозь тело.
Анна Петровна неожиданно стала расти. Её фигура нависла над толпой чёрной тучей. А потом слилась с воображаемой горой.
Глава 24
Остаток ночи Антон пытался дозвониться до матери Ани. И каждый раз ему отвечал автоответчик.
– Сынок, может быть это розыгрыш такой жестокий? – отец тоже не спал, мерил кухню шаркающими шагами, каждые полчаса ставил чайник на огонь.
– Всё может быть, папа. Уж слишком много исчезновений, загадочных историй в последнее время. Но кому понадобилось так меня разыгрывать?
– Может быть Ане твоей?
– Зачем? Зачем ей меня разыгрывать?
– А если она вернуться к тебе хочет?
– И что? Зачем ей этот розыгрыш? Что за странное привлечение внимания к собственной персоне? Тем более такой информацией. Да Анька никогда бы не сказала, что родом из деревни, что у неё какая-то тайная дочь.
– А что она тебе говорила о своих корнях?
– Говорила, что родители умерли. Просила не поднимать эту тему, я и молчал.
– А дети? Вы ведь прожили несколько лет, неужели никогда не мечтали о детях?
– Честно? Нет. Я не задумывался, а она не хотела. Я понял это по каким-то репликам, которые она бросала вслед мамашам. Она ничем не хотела себя ущемлять.
– Неужели ты так её любил, Тоша?
– Нет, я не знаю любви. Думаю, это порок нашего поколения. Много нас, перепутавших любовь с желанием. Я хотел её, отец, хотел как ни одну женщину. Она сексуальна, чувственна, так мне казалось. Я знал её тело, а до души, я даже не задумывался. Прости за такую откровенность.
Кислицин с нетерпением ждал назначенного Сергеем времени. Он даже подъехал на час раньше, припарковался и раскрыл дневник.
Ну же, тётушка, помоги нам.
