– В семидесяти километрах от Лощинок село Перелётный Луг. Кравцова Лидия Петровна, исчезла около месяца назад. Розыск начали по заявлению соседки. Лидия Петровна третий год не вставала, соседки и ухаживали.
– Мы помним, – не выдержал Кирилл.
– Лишний раз не помешает, продолжай, – кивнул Сергей Павлу.
– Живёт с одиноким сыном, Юрием Кравцовым. Не работает, злоупотребляет спиртными напитками. В день пропажи пил с приятелями дома. Компания, по их словам, не видела, куда делась пожилая женщина. В настоящее время Юрий Кравцов задержан, он – главный подозреваемый.
– Откуда информация? – Не выдержал Антон.
– Из полицейской сводки. Вам придётся заехать, проверить. Район не наш, как в селе примут – неизвестно, но Кирюха, вся надежда на твоё обаяние. Не обижайся, Антон, Кирюха у нас знатный искуситель свидетелей. А ты только начинаешь.
– Да я и не претендую, – засмеялся Кислицин.
– Отправляетесь завтра. Наличные, – шеф протянул конверт Антону.
– Зачем?
– У нас это не обсуждается. Продиктуй номер своей банковской карты, если потребуется, сделаем перевод. Памятку не забудьте. Данные надо собрать максимально полно. По обоим случаям. Выезжаете завтра пораньше. Мы будем на связи. А на сегодня всё, остаток дня изучаем записи Анны Петровны и готовим предложения. Павел, займись систематизацией данных о потеряшках.
«Поначалу сопротивление давалось сложно. Я словно вылетала из погружения, сердце билось в горле. Ощущение близкой смерти не давало вздохнуть полной грудью. Именно с сопротивления всё увиденное и услышанное стало восприниматься особенно остро.
Помню, что история женщины, которую в пьяной драке зарезал случайный любовник, долго не отпускала меня. У этой женщины сгорел дом, и она осталась на улице. Женщина – пенсионерка с взрослой дочерью ночевала на крыльце соседнего заброшенного дома всё лето. Иногда дочь уходила одна в деревню, оставляя мать одну. В такую ночь она и познакомилась с уличным бродягой. Беспросветность, страх, одиночество, алкоголь, иллюзия любви, удар ножа в спину… В Колышлевске в прошлом году также сгорел барак. Несколько семей потеряли кров. Никто не стал их расселять, искать жильё. Кого-то забрали родственники и знакомые, а одна женщина блуждала весь год по городу, ночуя каждый раз у новых знакомых. А потом она исчезла, и все забыли о ней. Все, и я не помнила, вспомнила лишь, когда прочла про эту несчастную, зарезанную на чужом крыльце. А ведь она и у меня ночевала. Как же её звали?»
Антону показалось или отец плакал? Прячет лицо.
– У меня к тебе просьба, завтра я уезжаю в деревню, где живёт мать Ани. Мне нужна твоя помощь, отец.
– Разумеется, всё, что попросишь.
– Я оставлю тебе дневники, но обещай, что постараешься быть спокойным. Мне надо, чтобы ты перечитал их и выписал все встречающиеся имена. По возможности, с пояснениями. Допустим, тётушка пишет, что встретила некоего Ивана Иванова в парке зимой. Ты выписываешь все обстоятельства, всю информацию об этом Иване. Хочу предупредить, вторая тетрадка может оказать на тебя сильное впечатление. Возможно, что решишь, что Анна Петровна не в себе, но именно эти её состояния и могут оказаться самыми полезными. Отнесись к ним особенно серьёзно.
– Всё плохо, сынок?
– Трудно ответить однозначно, но мне кажется, именно тётушка поможет распутать целую серию странных исчезновений. У нас очень профессиональная команда. Да и просто – хорошие ребята.
– Ты опять стал улыбаться, Тоша.
Глава 25
«Недавно прочла в историко-литературном сборнике 1868 года о страшной судьбе графа Матвея Александровича Дмитрия-Мамонова. Загадка его архива долго будоражила умы света. Некоторые из записей опубликованы. Помню, удивилось созвучию наших мыслей. Особенно в той части, где он сокрушается, читая трактаты о доказательствах существования Бога. Он писал – эти трактаты сделали более неверующих, чем верующих. Человеку без костыля веры трудно творить добродетель. Наблюдаю за подобной одержимостью былых знакомых. Ведь в них исчезает милосердие, жажда истины, справедливости. Остается только ненависть и непомерная гордыня.
Казалось бы, вот оно, неизменяемое веками. Значит ли, что близкое к истине?
Вспомнила о судьбе графа Мамонова – Дмитриева. Много лет, до самой своей смерти он провел отшельником, укрывшись от света. Да что от света, даже крестьян своих сторонился. Поговаривали о сумасшествии, ему даже подобрали опекунов. А закрылся он исключительно от обиды. В годы Отечественной войны граф на собственные средства создал казачий полк, который так и не поучаствовал в боях. Зато прославился дерзким поведением. Из «подвигов» – сожжённое село, в котором его вояки обосновались на постой. Графу пришлось выплатить большую компенсацию жителям, но молва шла по войскам. После войны полк расформировали, а графа приписали к другому. Это вызвало такое неприятие, такую обиду, что Матвей Александрович не смог оправиться до самой смерти.
Как страшно остаться наедине со своими мыслями, потерять надежду. Господи, дай мне отыскать тропку к тебе!»
