Словно ураган, Глорио ворвался в комнату и, не замечая ни принцессы, ни ее гостьи, бросился к кровати Эделии. За ним, неловко семеня маленькими ножками и подслеповато щуря глаза, вошел невысокий, по плечо Манон, щуплый и тщедушный человечек — тот самый ученый лекарь.
— Да, да — это она! — взволновано восклицал граф, — Что с ней? Боже мой, да сделайте же что-нибудь, доктор!
Манон и Крисмегильда переглянулись, удивленные такой трогательной заботой графа. Где-то в шкафу негромко скрипнула дверца.
Осмотр занял более получаса. Наконец, доктор, осторожно прикрыл Эделию одеялом, и, повернувшись к графу, сказал неожиданно тонким писклявым голосом: — Ничего страшного, граф. Укус змеи, совершенно неопасный! У вас в деревне половина мальчишек так перекусана. Несколько дней полежит без сознания и оклемается. Я приготовлю специальные компрессы и мази.
— Герцогиня — не половина мальчишек, — проворчал граф, но видно было, что он заметно успокоился, — давайте, готовьте ваши компрессы.
— А как же дядющка? — вмешалась Манон.
— Ах, да! — воскликнул граф, — принцесса, вы не проводите доктора?
Доктор и Манон отсутствовали не более двух минут. Когда они вернулись, в глазах принцессы стояли слезы, а доктор как будто стал еще меньше ростом.
— Граф Глорио, — чопорно обратился он к хозяину дома, — дюк Эллингтон скончался!
На короткий миг лицо графа окаменело, но затем взгляд его стал решительным и колючим:
— Принцесса, приношу вам свои глубочайшие соболезнования! Я очень любил и уважал вашего дядюшку и не могу передать словами, как мне тяжела эта утрата. Однако, думаю, вы поймете меня — его тело нужно немедленно переправить на землю Хельветии. Собирайтесь, принцесса, вы должны вернуться ко двору. Эй, слуга! — громогласно выкрикнул граф, — срочно снаряжайте карету и готовьте факелы. Мы будем ехать всю ночь.
Граф склонился перед принцессой в почтительном поклоне и тут же развил бурную деятельность. Он кричал на слуг, собирал свой отряд, подгонял конюхов, трижды получил заверения доктора, что в его отсутствие ничего страшного с герцогиней не произойдет и, совершенно уверившись в этом, сообщил тому, что после Хельветии, возможно задержится на денек по неотложным делам.
Когда карета вместе с телом покойного брата хельветского короля, принцессой Манон, графом и сопровождавшими их людьми отбыла, к Крисмегильде подошел Руперт. Он уже смыл весь маскарад и теперь выглядел на удивление свежо и молодо.
— Скажите, Крисмегильда, — попросил он, — о чем вы беседовали сегодня с Карлом?
Крисмегильда стряхнула с себя задумчивый вид и улыбнулась:
— Ай-ай-ай, — погрозив пальчиком, ответила она — вы, барон, и так слишком много знаете.
— Что я знаю? — удивился барон.
— Для тех, кто вырос на природе, — заметила Крисмегильда, — запахи словно буквы. Да и дверца шкафа скрипит.
Теперь уже широко заулыбался Руперт.
— Мне нужно ехать, Крисмегильда. Прямо сейчас, — сказал он, — Эделия будет здесь в безопасности. Все что хотел, я уже узнал.
— И о том, кто отравил дюка Эллингтона?
— И это тоже, — ответил Мюнстер и неожиданно поинтересовался, — а куда вы уедете после представления? Где вас искать?
— Не знаю, — рассмеялась Крисмегильда и лукаво посмотрела на барона, — но если действительно захотите, барон, то найдете даже на краю света!
— На край не на край… — проворчал Руперт, — а в Рим мне точно надо. А ваши гастроли где предполагаются, осмелюсь осведомиться?
— Да мы, артисты, как цыгане — редко знаем свои пути-дороги наперед, — улыбнулась рыжеволосая очаровательница. — Куда ветер понесет…
Руперт смотрел на нее, не скрывая заинтересованности. После томных и бледных принцесс и герцогинь, которых надо было перманентно от чего-то спасать, ее природная сила и здоровая красота были прямо-таки живительным эликсиром. Внезапно его осенило:
— А почему бы вам не направиться на юг? Италия — чудесный край, и искусство там весьма ценят. Может быть, вам еще пригодится некий эфиоп? Свои дела тут я завершил, Эделия в надежных руках. Да и погони утомили.
Крисмегильда оживилась.
— Давайте поговорим с Трильби, нашим предводителем. Мы все решаем вместе, но окончательное слово все-таки за импрессарио. Вообще-то силач у нас в труппе уже есть, Орсо…
— Поверьте, дорогая, я у него хлеб отбивать не намерен, и признание прекрасных дам тоже. Придумаем что-нибудь, чтобы он не пострадал. В конце концов, я за деньгами не гонюсь, никого не обберу. Скорее наоборот.
— И какой же нумер мы вам придумаем? Гири поднимать можете? Борьбу знаете?
— Справлюсь, — проворчал Руперт. — Тоже мне, хитрости.
И они, недолго думая, выскочили в окно (Руперт потянулся поддержать её, но был обдан комически-возмущенным взглядом) и шмыгнули к кибиткам цирка.
