— Я уже в курсе. А вот если бы я узнал об этом хотя бы пару дней назад, многое пошло бы по-другому. Провели нас хельветы. Ох, как провели. Я себя таким идиотом чувствую. Готов бочонок портвейна хельветскому Гюнтеру послать. Помните портвейн? — Гюнтер слегка улыбнулся.
— Кто такой Зуухель?
— Смотря кого вы имеете в виду. Я знаю Зуухеля — булочника с улицы Барбароссы, Фридемана Зуухеля фон Цубербилера — начальника личной охраны императора и Зуухеля — слугу на посылках у ростовщика из еврейского квартала. Подумайте, христианин и на службе у гнусного ростовщика. Кстати, именно последний Зуухель периодически является к нашему другу Фихтенгольцу за платежами. А вы думаете почему Фихтенгольц пошел на измену? Причина весьма прозаична — деньги. Но кончит он на плахе, это я вам обещаю.
— Зачем вы велели Карлу отравить лжепринцессу? Не видели разве, что он по уши в нее втрескался?
— Во-первых, я еще не знал тогда, что Манон — фальшивка. Во-вторых, вы правы — мой человек сработал топорно и глупо. Выучил свою роль и гнет ее, смотреть по сторонам его уже не хватает. Он уже отправлен в Вену и там получит назначение командовать сторожевым постом на мазурской границе. В лесу, знаете ли, на болоте. Провалил дело, пусть теперь с комарами повоюет. Вы не представляете, господин барон, с какими людьми приходится работать. От Треплица, моего предшественника, такой сброд остался, что только держись. Да и теперь я только и слышу: возьмите того, примите этого. Наши дворяне почему-то считают, что работа в гюнтерах — лучшее, куда они могут пристроить своих байстрюков. Вы же знаете, в общественном мнении люди на нашей службе купаются в деньгах и с трудом отбиваются от сонма липнущих к ним красавиц.
— Зачем вам понадобилось убивать дюка Эллингтона?
— Абсолютно незачем, барон. Это не мы. Дюк — безобидный великовозрастный шалопай, в политику он не играется, наследником престола ни в коей мере не является. Ему велели таскать по Европе якобы принцессу, он и таскает.
— Так ли обязательно устранять Манон?
Молчание.
— Зачем вам нужна была полная карета фальшивой майолики?
Гюнтер снова не ответил. Его, казалось, больше привлекала игра солнечных лучей на ветвях деревьев за окном. Потом он перестал любоваться бликами на листьях и посерьезнел:
— Барон, нужна ваша помощь. В доме графа Глорио случилось что-то серьезное. Если действительно убит брат хельветского короля, то хельветские отряды могут здесь появиться уже послезавтра. Подданный Империи Карл Лотецки замешан в отравлении — последствия объяснять не надо? Лотецки служил у врага Хельветии, убийцы и контрабандиста фон Мюнстера — тут вы уже лично замешаны. В наших и ваших интересах погасить скандал как можно быстрее, не дать новостям уйти наружу, выиграть время. Это раз. Фаворитка императора и возможная наследница хельветского престола тяжело больна. Если Эделия умрет или останется инвалидом, император нам всем открутит головы. Это два. Таким образом и интересы государства и интересы ваши личные абсолютно совпадают. Они требуют, чтобы вы собственной персоной появились в доме Глорио и разобрались, что же там произошло. И позаботились о девушке. Известие в Вену, что Эделия найдена, я отправлю немедленно своими каналами. Вы согласны со мной?
— Согласен. — Руперт сказал это, даже понимая, что Гюнтер обращается к нему, как обращался бы к своему агенту. Но капризничать в его ситуации было бы глупостью. Гюнтер был прав во всем. Эделию надо спасать и с дюком тоже надо разбираться.
— Спасибо, барон. А у меня для вас письмо, просили из Вены передать. Письмо было от герцога и конверт, покрытый сургучными печатями, выглядел невскрытым. Руперт покосился на Гюнтера и стал читать. Письмо гласило:
