Юрий НИКИТИН
К ВОПРОСУ О ЕВГЕНИКЕ
"Пустынная и дикая местность на самом краю земли, в стране скифов. Никогда еще не ступала здесь нога человека. Сюда-то, на край Земли, привели слуги Зевса титана Прометея, чтобы приковать его несокрушимыми цепями к вершине скалы..."
Наталья Алексеевна прохаживалась по аудитории. Пересказ древней легенды увлек ее: еще школьницей она познакомилась с этой трагедией Эсхила, древний шедевр на всю жизнь очаровал ее.
"...но не вечно будет страдать Прометей. Он знает, что злой рок постигнет и могучего громовержца. Не избежать ему злой судьбы! Будет он свергнут с высокого царственного Олимпа. Станут тогда люди подобны могучим титанам, освободят Прометея и его родных братьев, тоже выступивших против Зевса: младшего Атланта и старшего - Менетия. И станут люди сильными, и станут могучими, и станут прекрасными..."
После лекций она успела забежать в книжный магазин, где для нее молоденькая продавщица достала из-под прилавка сборник японских вака. Наталья Алексеевна выбила чек и, улыбаясь, поспешила дальше.
В "Фотолюбителе" она купила пачку цветной фотобумаги.
В довершение всего она успела вскочить в отходивший троллейбус. Обычно же она ждала его минут двадцать. Какой-то юноша мгновенно уступил ей место и стыдливо отвернулся к окну. Вероятно, один из ее "хвостистов".
По лестнице она взбегала вприпрыжку. До прихода мужа оставалось достаточно времени: можно приготовить ужин и даже привести в порядок комнату. К ним собирались зайти с визитом Волховские со своим чадом.
На лестничной площадке четвертого этажа стоял мужчина. Он встретил ее странно напряженным взглядом. Ему было за сорок, одет прилично, но что-то в его облике настораживало.
- Наталья Алексеевна? - спросил он скорее утвердительно, чем с вопросом.
- Да, - ответила она, - меня зовут Наталья Алексеевна.
- У нас к вам серьезный разговор, - сказал мужчина, и его глаза блеснули. - Позвольте представиться. Иосиф Давыдович Гальперин. Доктор медицинских наук. Вот мои документы.
Наталья Алексеевна не взглянула на протянутые бумаги.
- Согласитесь, - сказала она, - все это несколько странно..
- Согласен, - Гальперин позволил себе слегка улыбнуться. - Даже очень странно. Но вы все поймете. Нам, то есть в данном случае мне, необходимо поговорить с вами. Это очень серьезно.
Наталья Алексеевна посмотрела на крохотные часики.
- В таком случае... через два часа вернется с работы мой муж... и мы охотно выслушаем вас.
- Я понимаю, - сказал Гальперин. - Но не стоило бы откладывать наш разговор. Не пугайтесь. Да, все это очень странно. Вы ведь гуманитарий. У вас исследования ведутся в пыли архивов, тихо и спокойно. А вот мы...
У него было умное и почему-то печальное лицо. Лицо все понимающего и все прощающего человека.
- Хорошо, - она вдруг решилась неожиданно для самой себя. - Пойдемте в комнату.
Ее сломило слово "исследование". Чуть ли не каждый день газеты сообщают о победах в той или иной области медицины. Ставятся удивительные эксперименты. Правда, непонятно, какое отношение может иметь она к медицине.
Они сели в комнате друг против друга. Гальперин заметно нервничал и, видимо, не знал, с какого конца начать. Глаза его мерцали странным зеленоватым светом. И от этого всего Наталью Алексеевну охватило нехорошее предчувствие.
- Скажите, - вдруг выпалил Гальперин, - вы хотели бы стать матерью вундеркинда? Гениального ребенка?
Наталья Алексеевна пожала плечами.
- Я уже имею двоих детей. Витю и Галочку. Мне этого вполне достаточно.
- Вы меня не поняли. Не вундеркинда. Не ребенка, который, став взрослым, превратится в заурядность. Я имею в виду нормального ребенка, который вырастет и станет гением. Гением!
- Простите...
- Знаю, это кажется бог знает чем. Но наши расчеты абсолютно правильны. Ваш будущий ребенок будет иметь КИ, равный ста двадцати единицам! А знаете ли вы свой КИ? Он равен всего-навсего двадцати двум. У вашего мужа - двадцати четырем. Не обижайтесь, у меня тоже не столько, сколько хотелось бы. Тридцать семь. А ведь меня считают очень одаренным человеком. Талантливым. А теперь сравните - сто двадцать!
Наталья Алексеевна не знала, что ответить.
- А теперь мы подошли к самому щекотливому, - сказал Гальперин и нахмурился. Куда и подевалась его горячность. Горящие глаза фанатика погасли, на щеках образовались складки, лоб прорезали крупные морщины.
- Будь мы абсолютно похожи на папу или маму, - сказал он вяло, эволюция на Земле давно прекратилась бы. Совершенно... И счастью, есть еще изменчивость. Есть кроссинговер. Во время мейоза некоторые гомологичные хромосомы попарно сближаются друг с другом и коньюгируют. Обмениваются аналогичными участками. Хромосома разрывается. Обрывок ее вместе с оторвавшимися генами переходит в другую гомологичную хромосому...
Для Натальи Алексеевны все это было китайской грамотой. Но она терпеливо слушала.
