Адам все утро бродил по дому, а в полдень отправился на огород, где Ли вскапывал черную удобренную землю. Китаец приступил к посадке весенних овощей: моркови, свеклы, репы и гороха, фасоли, брюквы и листовой капусты. Ровные ряды сделаны по веревке, натянутой на колышках. На каждый колышек надет пакетик из-под семян, чтобы знать, где что посажено. На дальнем конце огорода, в парнике, готова рассада помидоров, сладкого перца и капусты. Нужно только немного подождать, когда исчезнет опасность заморозков.
– Вчера я вел себя глупо, – признался Адам.
Опершись на вилы, Ли устремил на него невозмутимый взгляд.
– Когда едете? – осведомился он.
– Хочу успеть на два сорок, чтобы вернуться восьмичасовым.
– Можно было все изложить в письме, – предположил китаец.
– Я об этом тоже думал. А ты бы доверил подобные сведения письму?
– Нет, вы правы. На сей раз глупость сморозил я. О письме не может быть и речи.
– Надо ехать. Я рассуждал и так и эдак, и всякий раз меня словно дергали за поводок.
– В ряде случаев вы можете поступить нечестно, но только не тут, – заметил китаец. – Что ж, желаю удачи. Интересно, что она скажет и как поступит.
– Поеду в повозке, – сказал Адам. – Оставлю ее в конюшне в Кинг-Сити. Одному ехать в «форде» не с руки. Сильно нервничаю.
В четверть пятого Адам поднялся по шатким ступенькам и постучал в ободранную дверь заведения Кейт. Дверь открыл новый вышибала, финн с квадратным лицом, одетый в брюки и рубашку, рукава которой схвачены повязками из красного шелка. Оставив Адама дожидаться на крыльце, он вскоре вернулся и проводил гостя в гостиную.
Адам вошел в просторную, ничем не украшенную комнату. Стены и деревянные панели выкрашены в белый цвет. В центре стоит длинный прямоугольный стол, накрытый белой клеенкой. На столе расставлены приборы: тарелки и чашки с блюдцами. Чашки повернуты донышками вверх.
Кейт сидела во главе стола с открытой бухгалтерской книгой. На ней строгое платье и зеленый козырек на голове для защиты глаз от резкого света. Пальцы нервно вертят желтый карандаш. Холодно взглянув на застывшего в дверном проеме Адама, она поинтересовалась:
– Что тебе на сей раз надо?
Финн возвышался за спиной у Адама.
Ничего не ответив, Адам подошел к столу и положил письмо на бухгалтерскую книгу.
– Что это? – удивилась Кейт и, не дожидаясь ответа, быстро прочла письмо. – Выйди и закрой дверь, – приказала она финну.
Адам сел за стол рядом с Кейт, отодвинув в сторону посуду, чтобы освободить место для шляпы.
– Это что, шутка? – спросила Кейт, когда вышибала вышел из комнаты. – Нет, ты не любитель пошутить. Наверное, пошутить решил твой братец. Ты уверен, что он умер?
– У меня ничего нет, кроме письма, – признался Адам.
– И чего ты от меня ждешь?
В ответ он только пожал плечами.
– Если надеешься, что я подпишу какие-нибудь бумаги, понапрасну теряешь время. Говори, зачем явился?
Адам медленно пробежал пальцами по черной траурной ленточке на шляпе.
– Запиши адрес адвокатской конторы и сама с ними свяжись, – посоветовал он.
– Чего ты им обо мне наговорил?
– Ничего. Я написал Чарльзу, что ты живешь в другом городе, вот и все. Он умер, не успев прочесть мое письмо, и оно попало к адвокатам. Да там все сказано.
– Человек, написавший постскриптум, похоже, твой приятель. А ты что ему написал?
– Я еще не ответил на его письмо.
– А что собираешься написать?
– То же, что и раньше. Что ты живешь в другом городе.
– Сказать, что мы разведены, ты не можешь. Ведь мы до сих пор женаты.
– Я и не собирался этого делать.
– Хочешь знать, каких отступных я потребую? Сорок пять тысяч наличными.
– Ничего я не хочу.
– То есть как? Торговаться нет смысла.
– Я и не торгуюсь. Ты прочла письмо и знаешь столько же, что и я. Поступай как хочешь.
– С чего ты такой самоуверенный?
– Чувствую, что твердо стою на земле.
Кейт смотрела на него из-под прозрачного зеленого козырька. Завитки волос стелились по краю, как плющ по зеленой крыше.
– Адам, ты глупец. Если бы держал рот на замке, никто бы и не узнал, что я жива.
– Да знаю я.
– Знаешь? Думаешь, побоюсь потребовать деньги? Если так, ты – полный идиот.
– Мне все равно, как ты поступишь, – терпеливо повторил Адам.
Кейт нагло ухмыльнулась:
– Все равно, да? А если я скажу, что в кабинете шерифа лежит бессрочный ордер, оставленный его предшественником, в котором говорится, что если я упомяну твое имя или признаюсь, что являюсь твоей женой, меня тут же вышлют из округа и из штата? Ну как, соблазняет тебя эта новость?
– Соблазняет на что?
– Избавиться от меня и забрать все деньги.
– Я принес тебе письмо, – снова повторил Адам.
– А я хочу знать, с какой целью ты это сделал.
– Мне все равно, что ты обо мне думаешь. Чарльз оставил тебе по завещанию деньги, без каких-либо оговорок. Завещания я не видел, но он оставил деньги тебе.
– Ты ведешь непонятную игру с пятьюдесятью тысячами долларов, – задумчиво сказала Кейт. – И не хочешь из нее выходить. Не пойму, что ты затеваешь, но непременно выясню. Да что это я? – опомнилась она вдруг. – Ты ведь не блещешь умом. Кто тебе дает советы?
– Никто.
– А тот китаец? Вот ему в уме не откажешь.
