– Дача, наверное, не подойдет. Это для Евы. На время. Ей просто пока негде жить.
– Поговори с Аликом. Он снимает квартиру, но ему то и дело приходится на пару недель уезжать из-за съемок. Как раз вчера жаловался, что оплачивает, но не живет.
– Нет. Алика ни о чем я просить не буду.
Саня несколько секунд молчал, потом расхохотался:
– Боишься, что уведет? Я тебя понимаю, но… – Наклонившись ко мне, он понизил голос: – Лучше не показывай ему, что тебя это задевает. Для него все – игра.
– Это я уже понял, когда он сказал, что злопамятный. Лучше посоветуй, как его остановить.
– Сделай вид, что тебе и дела нет. К тому же ему, кажется, понравилась Наташа, так что, может, и волноваться не о чем.
– Есть о чем! Наташа тоже моя! – выпалил я сгоряча и немедленно пожалел об этом.
На плечо легла рука Евы. Она наклонилась и, касаясь губами моего уха, прошептала:
– Какой же ты, Ян, все-таки… маленький.
К финалу игры в каждой команде осталось по два‑три человека. Но Салем была права. За сохраненные артефакты нам дали очень много баллов. По итоговым подсчетам мы обогнали даже Шартрез. И, как Салем и предсказывала, нам с Аликом предстояло встретиться на решающем поединке. Тут уже заработанные баллы не имели значения, все зависело от исхода соревнования. По правде говоря, я был бы больше рад прямому противостоянию: какой-нибудь битве на мечах или рукопашной, – во всяком случае, так во мне пробудилось бы настоящее чувство соперничества. Тогда как постановочное троеборье – лабиринт, меч, мост – вызывало лишь раздражение. Главным образом потому, что проходить его требовалось на глазах у толпы из участников команд, кураторов и кучи неигровых персонажей, стянувшихся посмотреть финал.
Все собрались на большой поляне, поперек которой был возведен длинный деревянный помост. На нем стоял металлический, напоминающий головоломку куб и две деревянные колодки с мечами, от них тянулись вверх толстые веревки, удерживающие подвесные мосты.
Нам с Аликом велели подняться на помост, поставили по разные стороны куба, надели на запястья наручники и приковали к трубам внутри него. Нашей задачей было провести браслет наручника вдоль труб так, чтобы дойти до свободного конца и тем самым освободиться. От лабиринта ужасно воняло нагретым металлом, а наручник при перемещении страшно грохотал по трубам. И если бы Салем не объяснила, как справиться с этой задачкой, я бы, наверное, впал в отчаяние.
Конечно, я понимал, что это читерство и что неправильно пользоваться подсказками кураторши, но вместе с тем слишком хотел, чтобы эта пытка поскорее закончилась. К тому же, глядя на то, как изящно ползает Алик по трубам, я понял, что на его фоне буду выглядеть как мешок с костями.
Зрители вопили и улюлюкали, скандируя: «Шар-трез! Шар-трез!» и «Ми-ло-ри! Ми-ло-ри!» Сквозь эти крики я отчетливо различал и имя Алика, но своего не слышал.
Меня не должно было быть в этом кубе. Как вообще получилось, что человек, которому все это претило, дошел так далеко?
Победы заслуживал кто угодно, только не я. Алик честно за нее боролся, а я могу просто сделать вид, будто мне не справиться с лабиринтом, дождаться, пока мой соперник освободится и пройдет остальные задания.
Но тут я вспомнил о Еве и подумал, что хотел бы стать в ее глазах победителем, пускай и в такой ерунде, как ролевая игра.
С другой стороны, когда выяснится, что я не Митя Чёртов, то, скорей всего, меня дисквалифицируют и передадут победу Алику. Тогда получится, что победителями станем мы оба.
Пока я все это обдумывал, вяло перемещаясь вдоль трубы, Алик уже приближался к последней секции лабиринта.
С тем, чтобы отцепить браслет наручника от цепочки, тоже пришлось помучиться, поэтому освободились мы с Аликом почти одновременно, хотя заметить мои манипуляции он все же успел.
Мечи действительно оказались очень тяжелыми, и мы плясали вокруг них не менее четверти часа. Только здесь было все по-честному. Алик – жилистый и натренированный, у меня больше мышечной массы, однако мы справились с разницей в одну минуту. Я успел первым.
Мышцы уже болели, на плечи давила свинцовая тяжесть, ноги гудели от напряжения, но теперь нужно было заставить опуститься веревочный мост, подвешенный на деревьях. И казалось, что единственное правильное для этого решение – перерубить удерживающий его канат. Мой соперник взмахнул мечом, покачнулся от тяжести, поэтому удар по веревке получился слишком слабым, и Алик снова поднял меч.
Я тоже поднял свой, но размахиваться не стал. Просто опустил острым ребром на веревку и принялся пилить, как сырой стейк ножом.
Мой мост свалился вниз так резко, что я шарахнулся и, потеряв равновесие, шлепнулся на настил. Увидев это, Алик принялся размахивать мечом как заведенный – откуда только силы взялись.
Я понимал, что стоит ему только встать на мост, как он меня обгонит в два счета. И в этот миг во мне вдруг вспыхнул настоящий азарт. Уже потрачено столько сил и нервов, что я просто не мог себе позволить проиграть!
