Салем появилась через пять минут. На ней был длинный незастегнутый пуховик и угги. Дрожать я перестал, но сильно сожалел, что не додумался зайти в клубе в туалет.
– Извини, – сказала Салем, – не могла выйти, пока Диана тут.
– А кто она?
– Администраторша.
– У нее, кажется, проблемы.
– А у кого их нет? – фыркнула Салем. – Давай выкладывай, чего хотел.
– Я ищу Еву. Знаешь, где она?
– Без понятия. – Салем прикурила. – Зачем она тебе?
– Ну… Мы какое-то время общались. Ей негде было жить. А позавчера она уехала и ничего не сказала.
Получилось сумбурно, но Салем, похоже, это не смутило.
– Нашел с кем связаться, – фыркнула она. – Это же Ева.
– И что?
– А то, что Ева – это ящик Пандоры. И в него лучше не заглядывать.
– Я уже заглянул.
Салем с осуждением покачала головой и, прищурившись, выдохнула облако дыма.
– Влюбился, что ли?
– Влюбился.
– Вот стерва, даже малолетками не гнушается.
Она сказала это так, что мне стало не по себе. Сразу вспомнился разговор Дианы с тем парнишкой. Но Ева совершенно точно была не такая.
– Это правда, что, когда мы потерялись в лесу, ты ударила ее из ревности?
– Нет. Но очень хотела бы. А вот тебя ударила действительно я. Прости. Я тогда была дико злая.
– Как ударила? Когда?
– Дубиной сзади огрела.
– Дубиной? Разве это было не дерево?
– Кусок дерева в моих руках.
– Но меня‑то за что?
– Чтоб не мешал. Хотела застукать их с поличным.
– Еву с Геной?
– Откуда ты знаешь?
– Догадался. И что? Застукала?
– Неважно. – Салем выбросила окурок. – Ладно, я задубела.
– Это значит нет?
– Когда я подошла, она уже была одна. И мы просто поссорились, но ее я не трогала. Больше ничем помочь не могу. После «Дофамина» Ева уволилась из «Нокты» и пропала.
– Это ты ее позвала в «Дофамин»?
– Нет. Гена. Но сейчас он тоже ничего про нее не знает. Я надеюсь.
– А почему ты помогла мне победить?
– Все. Отстань!
Салем направилась в сторону клуба.
– Перестань так себя вести! – Я с негодованием остановил ее, поймав за локоть. – Ты – единственный человек, который понимает, что происходит, кто не смотрит на меня как на идиота и…
– Это ты зря так думаешь. – Она вырывала руку. – Может, ты и не идиот, но маленький и глупый. Считаешь себя смелым и благородным? Ах да, я вспомнила. Ты же деятель. Как в том анекдоте про мальчика с гайкой вместо пупка.
– Не знаю такого.
– Приходит мальчик к гадалке и говорит: все дети как дети, а у меня гайка вместо пупка. Что делать? Ну, гадалка и отправила его за тридевять земель.
Пошел мальчик в тридевятое царство, шел тридцать три года, три дня и три месяца. Сносил трое железных сапог, сломал три железных посоха. Дошел наконец. Срубил дуб, достал ларец, убил зайца, утку, разбивает яйцо, а там внутри гаечный ключ. Взял мальчик ключ, открутил гайку на пупке, а как только ее снял, у него отвалилась задница. Улавливаешь мораль? Не стоит искать приключений на свою задницу!
– Катька! – позвал женский голос со стороны клуба. – Заканчивай с перекуром. Диана в зал вышла.
– Катя – это я, – сказала Салем. – Больше сюда не приходи.
Но я не ушел. Неподалеку курили две ржущие, как лошади, возрастные танцовщицы.
– Добрый вечер! – Я подошел к ним. В том, что они знают Еву, сомнений не было. – Мы вот тут с Катей поспорили…
Женщины заинтересованно замерли.
– …почему Ева ушла из клуба. Вы же знаете Еву Субботу? Так вот, Катя говорит, что она сама уволилась, а я считаю, что на нее надавили.
– Пф, – фыркнула блондинка с неестественно темным загаром. – Надавили? Сама Катька и надавила, только фиг она тебе сознается.
– Катька ревнивая до ужаса, – подключилась вторая, пышногрудая и губастая. – На всех из-за своего Гены кидается.
– Значит, Ева не виновата в том, в чем ее подозревает Салем?
– Кто? – Пышногрудая захлопала ресницами.
– Катя, – поправился я.
– А ты, вообще, кто? – неожиданно насторожилась блондинка. – И чего хочешь?
– Я их общий знакомый. Из «Дофамина». Вот ищу Еву, – честно признался я.
– Слушай, – блондинка положила мне руку на плечо, – у нас тут не принято ничего друг о друге докладывать.
– А вы не знаете, как найти Еву?
Они обе посмотрели на меня как на умственно отсталого, выкинули окурки и, не прощаясь, ушли.
На следующий день Наташа позвонила, когда я завтракал, и тут же принялась тараторить:
