– У вас же мусоропровод в доме, – недоверчиво заметил Иван Харитонович.
– Это был большой мусор. Коробки. Много. Из-за них я не заметила Яна и все рассыпала. Он кинулся помогать, и стало ясно, что произошло новогоднее чудо.
Оксана удивленно покачала головой:
– Сказочная история.
– Ага, – подтвердила Наташа. – Я тоже считаю, что это судьба.
– Два года назад Капитошке было пятнадцать, и на девушку она стала похожа только сейчас. – Иван Харитонович смотрел на меня. – Как тебя так угораздило?
Наташа замерла с тревожным ожиданием, Оксана со скепсисом, Иван Харитонович ухмылялся.
– Это было воспоминание о прошлой жизни, в которой Наташа была моей женой. – Отложив вилку, я выпрямился. – Я, как увидел ее, сразу понял. Внутренний голос сказал: «Это она! Ты нашел ее! И пускай она выглядит совсем иначе, ее душа осталась такой же прекрасной, как и прежде».
– Потому что мы соулмейты, – выпалила радостно Наташа. – Знаете, что это?
Иван Харитонович пожал плечами:
– В первый раз слышу.
– Это означает родственные души. – Одна из кошек запрыгнула Наташе на колени, но та тут же скинула ее. – Люди порой тратят всю жизнь, чтобы найти своего соулмейта. А нам так повезло!
– Хотелось бы верить. – Оксана поднялась, чтобы порезать холодец.
– Как дела у мамы? – спросил Иван Харитонович.
– Хорошо. – Наташа отправила в рот кусочек дрожащего желе. – Замуж собирается.
– Неужели? Неожиданно. – Он нахмурился. – Вообще-то, для начала ей нужно развестись, а уж потом планировать новое замужество.
Наташа громко расхохоталась:
– Да нет же! Я шучу. Она сейчас вообще считает, что брак уничтожает личность. По крайней мере, так говорит Денису.
– Кто это?
– Ее парень. В смысле… мужчина, с которым она встречается. Просто она сама называет его «парень», из-за того что ему всего тридцать шесть, вот и я тоже привыкла так говорить.
– И кто он такой?
– Кажется, руководитель в какой-то айти-компании, но это не точно. Мама с ним в поезде познакомилась.
– Тоже соулмейт? – усмехнулась Оксана.
– Нет. Но у него красивая фигура, и он хорошо зарабатывает.
– Все ясно. – Оксана многозначительно покосилась на Ивана Харитоновича. – Как заливное?
– Шедеврально! – воскликнул он. – Иначе и быть не могло.
Я хотел сказать, что холодец отличается от заливного жирностью и прозрачностью и то, что приготовила Оксана, скорее напоминает студень: говядина с чесноком, залитая непроцеженным бульоном, но разумно решил воздержаться от комментариев. К тому же вкус у блюда, как его ни назови, был действительно весьма неплохим.
Постепенно напряжение за столом рассеялось. Иван Харитонович рассказывал о зимней рыбалке, о забавных проделках кошек и атакующих чердак мышах, которых они отказываются ловить; о том, что спутниковая антенна работает только с одной стороны дома; что планирует перестраивать баню на участке Оксаны и мечтает о зимнем саде, но не может себе этого позволить из-за цен на электричество.
Оксана смягчилась и, после того как принесла горячее – запеченную свинину, – шепотом спросила меня: «Ну как?»
Я, разумеется, похвалил, как и квашеную капусту, и красную рыбу домашнего соления, и самодельную колбасу, хотя она была слишком мягкая и острая.
Наташа больше не ерничала и ни к кому не цеплялась. Она смотрела на меня с благодарностью и заговорщицки улыбалась. Поленья в закрытом стеклом камине потрескивали, один из котов громко урчал, Мартышка под столом улеглась, положив морду мне на ноги. И до того момента, пока я не вспомнил про коньяк, все было мило, уютно и по-семейному доброжелательно.
Сам я вряд ли додумался бы до этого, но мама сказала, что ехать в гости с пустыми руками неприлично, и, поймав меня уже на пороге, сунула мне в рюкзак коробку коньяка в качестве презента для Наташиного папы. И как только я его достал, лицо Оксаны побелело, а Ивана Харитоновича озарилось несказанной радостью.
– Нет! – воскликнула Оксана, пытаясь дотянуться до коробки.
– Да ладно тебе. – Иван Харитонович прижал коньяк к груди. – Это подарок, нельзя отказываться.
– Очень даже можно! – Оксана шумно поднялась. – Отдай его мне.
– Перестань позорить меня перед молодым человеком.
– Папа, не надо, – попросила Наташа. – Ты же больше не пьешь.
– Не слушай эту женщину, Капитошка, она все выдумывает.
– Мне не надо никого слушать. Я сама прекрасно знаю, что с тобой потом бывает.
– Либо ты отдаешь бутылку, либо я ухожу, – пригрозила Оксана.
Однако Иван Харитонович все равно распечатал коробку и достал бутылку.
– Выпьешь – больше ноги моей в этом доме не будет! – Оксана встала напротив него, грозно уперев руки в бока.
Я растерялся, сообразив, что натворил, но не понимая, как это исправить.
– Как это по-модному называется? Абьюз? – Иван Харитонович подмигнул мне и с громким чпоком откупорил бутылку. – Домашняя тирания?
– Еще одно слово – и получишь! – Женщина показала кулак.
– Ты же только что грозилась уйти. – Он с упоением понюхал коньяк. – От одной рюмочки ничего не будет.
– А вы знаете, что если сверху ударить по горлышку бутылки, то у нее отвалится дно? – неожиданно выдал я.
– Пф, – фыркнул Иван Харитонович. – Что за глупости?
