Еву я больше не искал. Сниться она мне не перестала, но Наташины слова о том, что Ева считала меня слишком настойчивым, отрезвили. До этого момента мне казалось, будто мы с ней на одной волне, и, пускай никаких выяснений не случилось, недосказанность, витающая между нами, вселяла надежду, что моя симпатия взаимна. Но если Наташа говорила правду и для Евы все это было пустой игрой, то и я должен взять себя в руки и очередным волевым решением вырвать ее из себя.
Наташина мама вернулась, Наташа пошла в школу и тоже погрузилась в учебу.
Но переписываться мы с ней продолжали, и я регулярно устраивал для нее трансляции собственных мастер-классов по приготовлению рыбного суфле, пудинга, ватрушек, морковно-апельсинового напитка и прочего.
Про Алика она не говорила, а я не спрашивал. Все как будто заморозилось в неопределенности.
Зато на моем рабочем столе поселился Ош. Мне нравилось подолгу разглядывать его, всякий раз будто находя в нем новые черты. Наверное, поэтому Наташа назвала его оборотнем.
– Какой же у тебя невыносимый характер! – Однажды мама застала меня за медитацией с фигуркой в руках. – Не пойму, в кого такой. В детстве я с тобой забот не знала, кто бы мог предположить, что те же качества превратятся в тяжелый груз.
– Ты про что? – Я нехотя вынырнул из бездумного созерцания. – Что я сделал? Или не сделал?
– Я – твоя мама и единственный человек, кто скажет правду. Единственный, потому что папа не хочет, а Митя в силу статуса младшего брата предвзят.
С тяжелым вздохом я отставил медведя.
– Мам, ты говоришь загадками. Я тебя обидел? Вроде за ужином все было хорошо.
– Да я просто уже не в состоянии молча на все это смотреть!
– Смотреть на что?
– На то, какой ты инертный и трусливый.
– Трусливый? Я?
– А какое еще определение дать твоему бездействию? Просто уже сделай что-то подобающее мужчине! Ходишь, маешься, не ешь ничего и пребываешь в постоянной прострации. Ты, сынок, влюблен, и это очень заметно. И я знаю, в кого. А значит, это взаимно. Потому что Наташа весь вечер в Новый год смотрела на тебя как на чудо. – Мама насмешливо фыркнула. – Чудо в перьях, да и только. Казалось бы, что может стать преградой для влюбленных друг в друга молодых людей, если это не родители и не расстояние? Если они проводят вместе по несколько суток подряд, ездят друг к другу в гости, переписываются и часами болтают в видеочате? И ведь нет никакой ссоры, а страдания есть. Выходит, дело в тебе и твоем занудном характере; не знаю, что именно вызывает сомнения, но я считаю, что ты должен прекратить издеваться над девушкой.
– Нет никаких страданий! – Я разозлился. – Как же ты обожаешь меня сватать! Но ты и понятия не имеешь, о чем говоришь! Все намного сложнее, и отношения людей необязательно сводить к пресловутому любит – не любит. Как же это примитивно, мам! Ты вроде взрослая, образованная женщина, а мыслишь категориями четырнадцатилетней школьницы. Почему вам всем обязательно втягивать меня в эти ваши женские игры? Почему я должен кого-то выбирать или что-то решать? Может, мне на фиг эта дурацкая любовь не сдалась? Захочу – заведу себе кого-нибудь, а пока не хочу, не нужно ко мне лезть!
– Ну вот. Все подтвердилось. – Мама мужественно стерпела мою вспышку гнева, ни один мускул на ее лице не дрогнул. – Я вырастила Онегина! Нет. Даже Печорина. «Заведет» он. Твоя риторика говорит сама за себя.
– Не вижу ничего предосудительного. Друзей тоже заводят.
– Я не позволю тебе превратиться в чудовище, разрушающее чужие жизни!
– Да господи! – Я уронил голову на сложенные на столе руки и остался лежать лицом вниз. – Вот именно поэтому я, как ты выразилась, бездействую. Не хочу пользоваться тем, что могу кому-то нравиться, лишь для поднятия собственного настроения.
– В таком случае оставь ее в покое.
– О! Такое я уже слышал. – Я вскинул голову. – Разве ты не знаешь, что подобные советы только побуждают меня сделать наоборот?
Мама замахнулась, будто собираясь отвесить подзатыльник.
– В один прекрасный день найдется та, которая заставит тебя рыдать кровавыми слезами, и тогда за утешением ко мне не приходи!
– Договорились.
После ее ухода я около часа метался по комнате, с трудом преодолевая яростное желание что-нибудь сломать. Но вернулся Митя, который смотрел вместе с папой хоккей в гостиной, и пришлось нацепить маску спокойствия. Однако брат сразу все понял и, чтобы не попасть под горячую руку, задавать лишних вопросов не стал.
На следующие утро я проснулся с твердой убежденностью, что ни писать, ни звонить Наташе больше не буду. Совсем. Пусть думает что хочет. Уж фантазии-то ей точно хватит, чтобы сочинить подходящую версию.
Однако она, как почувствовала, и по дороге в колледж я получил от нее сообщение: «Очень нужна твоя помощь!» Прежде ничего подобного не происходило, так что с разрывом я решил повременить и немедленно ей перезвонил. Вызов Наташа сбросила, но через минуту написала:
«У меня сейчас урок. Но можешь, пожалуйста, сегодня встретить меня из школы? Это важно».
«Во сколько?» – я прикинул, успею ли сдать зачет.
«В 14:45».
«Присылай адрес».
