– Хочешь, прокатимся? – вдруг предложил Алик, кивнув на машину. – Поговорим.
– Давай. – Я направился к кару, а он задержался: поднял розы, сунул их Наташе и что‑то тихо сказал, потом догнал меня; заскочил на водительское сиденье и завел мотор.
– Куда поедем?
– Без разницы.
– Отвезти тебя к Еве? – Он поправил зеркало заднего вида. – Не, я шучу. Это было бы слишком просто.
Во мне все еще кипело.
– К чему весь этот цирк?
– Что ты? – Алик рассмеялся. – Цирк – это святое.
В отличие от меня, он пребывал в прекрасном расположении духа, ему очевидно доставляли удовольствие подобные сцены.
– Ты, вообще, понимаешь, что напал на Наташу? Что это за гранью нормальности? И что, даже если бы у меня ничего с ней не было, мне бы пришлось за нее вступиться!
– Вступиться. – Он прыснул. – Наташа сильно преувеличивает. И, возможно, переносит на меня свои фантазии. Ты, кстати, подумай об этом.
– Как бы то ни было, отстань от нее. Ты же не хочешь, чтобы она свои фантазии в полиции рассказывала?
– Да что ты мне все полицией угрожаешь? Детский сад, ей-богу. Тебя совсем не учили самостоятельности? Или ты только с подсказками можешь? Ладно. Помогу чуток. Ты когда-нибудь играл в игры с нелинейным сюжетом? Те, где твое решение определяет финал. Так вот, настал момент выбора: по какой ветке мы двинемся дальше. Вариант первый: ты отказываешься от Наташи и выбираешь Еву. Тогда ты продолжишь квест, и, если очень попросишь, я дам подсказку, но, когда ты найдешь Еву, предстоит схватка с финальным боссом. Вариант второй – ты выбираешь Наташу, и испытания начинаются прямо сейчас. Выдержишь – получишь право ответного хода. И так пока кто-то не сдуется. Стоп-слово – «дофамин». Можешь подумать минут пять. Нет, ладно, десять. В данный момент я никуда не тороплюсь.
– Я не буду думать. И ни в одну из твоих игр играть не собираюсь.
– Так не получится. Просто прими это как данность. Кем-то обязательно придется пожертвовать.
– Ева скоро вернется сама. Наташа тебя боится. Потому заканчивай страдать фигней.
– Куда это Ева вернется? – Алик нахмурился.
– Ты об этом не знаешь, и это лишний раз доказывает, что она не с тобой. Я уже понял, ты – злопамятный и тебе нужны не извинения, а месть. Но не будь жалким. Не вмешивай девчонок. Давай как-нибудь между собой разберемся.
– Как разберемся? Сыграем в камень-ножницы-бумага? Или монетку подбросим? Ты просто не понимаешь, как это работает. Результат не имеет значения. Важен процесс.
– Если результат не важен, то почему тебя беспокоит финал «Дофамина»?
– Внимание! Даю подсказку. – Алик скорчил придурковатое лицо. – Если бы это был не ты, я бы не расстроился.
– А что со мной не так? – Я настолько удивился, что даже немного успокоился. – Мы ведь хорошо общались в лагере.
– Все, Чёртов, ты меня достал! Как можно быть таким скучным и дотошным?
Резким движением Алик крутанул руль, и я едва не треснулся головой о дверь. Но стоило вернуться в прежнее положение, как машина рывком затормозила, и меня снова тряхнуло. Алик прибавил газу. Мы промчались метров двести по шоссе, и он с юзом свернул во двор. Счастье, что единственные прохожие, попавшиеся нам на пути, шли по тротуару. Проскочив через двор насквозь, Алик выехал на заснеженную, но пустую улицу и принялся вилять из стороны в сторону зигзагами.
Естественно, мой желудок возмутился, но лучше было протошниться в арендованной Аликом машине, чем пожаловаться. Крепко сжав челюсти, я молча терпел, так что ему самому вскоре надоела болтанка и он попросту остановился посередине дороги.
– Почему у тебя нет своей машины? – как ни в чем не бывало спросил я.
– Есть. Но она в розыске.
– И ты тоже в розыске?
– Нет. Только машина. Отец подлянку решил устроить.
– За что?
Сзади с грохотом подкатился мусоровоз. Но Алик и не подумал отъехать.
– Меня мама любит, а отец – ненавидит. Он всегда любил Олега больше и до сих пор считает, что я виноват в его смерти. А я не виноват. Я сам чуть не погиб. Но на меня отцу плевать. А мама все понимает. Она – солнце. Самая лучшая.
– А то, что ты пьешь эти свои таблетки, от которых я в иной мир чуть не отъехал, тебе не мешает водить? Так можно?
– Можно.
– Я хочу знать, за что ты на меня злишься.
Водитель мусоровоза требовательно посигналил.
Алик высунул руку в окно, показал ему средний палец и медленно повернулся ко мне:
– Простота хуже воровства, Чёртов.
Сигнал мусоровоза заглушил его последние слова. Переспрашивать я не стал. Меньше всего Алик был настроен что‑либо пояснять.
С трудом подавив желание немедленно выйти из машины и уйти, потому что это не решило бы ничего, я, неожиданно для себя, произнес странную вещь:
– Поехали летом в «Дофамин»? Там тебе представится масса возможностей отомстить мне.
Алик заинтересованно посмотрел:
– И ты поедешь?
– Если прекратишь докапываться до Наташи, то поеду. Клянусь.
Из мусоровоза вышел водитель и направился к нам. Дождавшись, когда он поравняется с дверью, Алик тронулся с места. Отъехал немного и остановился.
– Я подумаю, – ответил он мне. – Звучит соблазнительно, но ждать долго.
