Из бедра торчало розовое пластиковое оперение дротика. Который, стоило мне пошевелиться, вывалился сам.
– Нужно играть по правилам, – сказал Алик. – Ты уже решил, кого собираешься спасать? Медведя или зайца? Ах да. Наверное, надо сначала определиться, что будет с тем, кого ты не сможешь спасти? Я предлагаю отрезать палец. Довольно щадяще в рамках игры, как ты считаешь? Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь умер. Ты-то ладно, ты – овощ, у тебя нет мнения. Но я против смертей. За смертью приходит пустота, а боль – индикатор жизни. И кстати, если ты поторопишься и быстро найдешь ключ, то палец можно успеть пришить.
– Какой еще ключ?
– От выхода, конечно.
– Но дверь не заперта.
– Иди проверь. Мне хватило времени, чтобы все это провернуть, пока ты искал, как включить свет.
– Алик, – понимая, что имею дело с ненормальным, я предпринял еще одну попытку взять себя в руки, – ради чего это все? Ты просто хочешь услышать, что ты молодец? Так вот: ты – молодец. И победитель. А я… Я совершенно точно готовлю лучше тебя омлет. Да и все остальное тоже, а на большее и не претендую. Однако омлет твой на самом деле отстойный. Говорю тебе как есть. Так что, если хочешь по-настоящему победить меня, придется нам переместиться на кухню. Все остальное мне неинтересно.
– Прекрати бесить! – неожиданно визгливо заорал Алик. – Ты будешь играть в мою игру! По моим правилам!
Дротики из его руки один за другим полетели в медведя и зайца. Один воткнулся медведю в плечо, другой, к счастью, от зайца отскочил. Медведь сдавленно пискнул. Но понять, кто из девчонок спрятан под маской, было невозможно.
– Ищи ключ! – потребовал Алик. – Пальцы подождут.
– Ладно.
Подыгрывая ему, я медленно пошел между столиков, проводя ладонью по внутренней стороне столешницы, но не сильно нагибаясь, чтобы не терять его из виду.
Алик очень хотел, чтобы я бросился на него или просто ударил. Он буквально нарывался, хотя держался на небольшом расстоянии, не позволяя его сократить, и, когда я приближался, менял положение.
– Так, молодец, очень хорошо… – Он повеселел. – Но холодно. Совсем холодно. Прямо-таки лед.
Найти что-то в полумраке ресторанного зала было занятием минимум на сутки. А Алик нервничал и хотел быстрого развития событий, потому вряд ли стал бы запрятывать ключ в потаенные дальние углы. Он придумал что-то предполагавшее действие.
Сделав вид, будто ищу, я присел на корточки возле стула и принялся его осматривать. Кто-то из кукольных зверей тихонько захныкал.
– Что ты делаешь? – Алик подошел, остановившись в нескольких шагах от меня.
И я уже приготовился накинуться на него, как мне в плечо прилетел еще один дротик. От неожиданности и боли я вскрикнул.
– Где твоя воля к победе, Чёртов? – расхохотался Алик.
– Тащи яйца и сковородку. Увидишь, – стиснув зубы, прошипел я.
Температурный туман, отступивший на время, снова накрыл голову.
– Придурок! – Алик со злостью пнул соседний стул.
Грохот, с которым тот упал, стал для меня сигналом к действию. Я вскочил и бросился на Алика, но он, проворно уклонившись, пробежал между столами и на глазах повеселел.
– Больше всего мне нравится смотреть, как ты злишься. Прямо бальзам на душу. Но мы отвлеклись. – Он подошел к зайцу и ущипнул его. Заяц взвизгнул. – Кого ты выбираешь? Предлагаю не глядя. То есть тебе нужно решить две задачки. Сначала выбрать ту, чьи пальцы тебе дороже, а потом угадать, где она прячется.
– Еву ты наверняка не тронешь.
– Да неужели? – Алик покачал головой. – А говоришь, все о нас узнал. Ей я отрублю пальчик с еще большим удовольствием. Она уж точно заслужила. А вот Наташу немного жаль. Хотя она тоже знает толк в боли, поэтому наверняка оценит.
Алик завел руку за спину и вытащил из-за пояса под курткой длинный кнут. Такой, каким в цирке подгоняют лошадей.
– О-па! Вот и стимул поторапливаться появился.
Щелчок кнута прозвучал как выстрел.
– Погоди. – Я оперся о стол, потому что все плыло. – С одной стороны, ты хочешь, чтобы я искал ключ, с другой – требуешь кого-то спасать. Прости, но у меня температура, и я плохо соображаю.
– Какой же ты тупой. – Алик снова неприятно хихикнул, отчего признаки сумасшествия стали заметны еще сильнее. – Олег говорит, что такие, как ты, пока не искупаются в собственном дерьме, ничего не понимают. Что вас надо учить, лечить и наказывать. Хитрожопые обыватели, не верящие ни во что черти, грибковая гниль планеты, ваше место на скотобойне, вы тратите жизнь только на удовлетворение собственных потребностей: жрать, спать и трахаться – вот все, на что вы способны. А потому должны всегда знать свое место!
Я едва успел отшатнуться от кончика кнута, который чуть не проехался мне по лицу.
Медведь задергался, а заяц наклонился вперед и уткнулся в колени.
