Помимо гранат, у Лотера и Спенсера на шее висели пистолет-пулеметы Бергманна, а еще несколько были сложены в шлюпке. Стрельбы будет не избежать. У меня не было особой уверенности, что мои неподготовленные моряки смогут отличить в темноте друга от врага, но приходилось обходиться тем что есть.
Я поднял ночной бинокль и стал изучать палубу подводной лодки в поисках вахтенных, ожидая движения, которое выдало бы их присутствие. Я кое-что заметил: пятно тьмы скользнуло мимо контура палубного орудия. Этот вахтенный, вероятно, периодически проверяет нос и корму. Тень продолжала двигаться вперед и, наконец, остановилась возле зазубренного профиля резака сетей. Я перевел бинокль на кормовую палубу. Она была гладкой, на ней не было ничего, за чем можно было бы спрятаться. Позади боевой рубки я увидел аварийный люк, открытый для дополнительной вентиляции жаркого и душного нутра субмарины. Если в отсеке внизу и было включено освещение, то через открытый люк его не было видно. Я наклонился вперед, тихонько прошипел, чтобы привлечь внимание Спенсера, и указал ему на это.
Я ожидал увидеть еще одного вахтенного в боевой рубке и сосредоточил свое внимание на ней. Ага! Мое внимание привлекла знакомая форма офицерской фуражки. Пока я наблюдал, человек вышел из тени рубки и, ступив на открытую орудийную платформу, облокотился о релинги. Значит, двое вахтенных, оба, вероятно, вооружены. Я прошептал информацию Спенсеру, который передал ее Рату в носовой части. Здоровяк поднял кулак большим пальцем вверх. Затем он снял рубашку и, гибкий и бесшумный, скользнул за борт, а за ним немедленно последовал Бема, зажав в зубах мандау. Я следил, как они плыли к подводной лодке, но в темноте быстро потерял их из виду. Кроме того, я предполагал, что они плыли под водой как можно дольше, чтобы избежать обнаружения.
Минуты длились, казалось, целую вечность, и я с тревогой осматривал палубу подлодки через ночной бинокль в поисках каких-либо признаков того, что Рату и Бема достигли ее. Человек на носу все еще был там, пользуясь одиночеством, чтобы спокойно покурить. Неприкрытый рдеющий кончик сигареты являлся подтверждением ослабления его бдительности.
Что было смертельной ошибкой. Я так и не увидел приближения Бемы, но вот там был моряк, темный силуэт на фоне усыпанного звездами неба, а в следующий момент он исчез. Ни сигнала тревоги, ни всплеска тела, падающего за борт. Ничего. Тишина.
Я перевел взгляд на середину лодки, чтобы осмотреть рубку. Офицер в фуражке все еще сутулился над поручнем орудийной платформы, несомненно с нетерпением ожидая смены вахты и возможности провести несколько часов на своей койке. Рату не было видно, и я подумал, что он все еще в воде. Затем часть более глубокой тени корпуса, казалось, отделилась и медленно скользнула вверх по трапу на орудийную платформу. Я застыл на кормовом сидении, сжав пальцами бинокль и едва решаясь дышать, как будто малейший звук заставит немца обернуться. Он, очевидно, услышал что-то — возможно, шум падающих на палубу капель морской воды, стекавшей с Рату. Но когда он стал поворачиваться, было уже слишком поздно.
Тень бесшумно прыгнула, поглотив сутулую фигуру вахтенного офицера, окутала ее и утащила вниз. В забвение.
Я расслабился и сделал долгий медленный вдох, когда безошибочно узнаваемый профиль Рату на оружейной платформе замахал рукой, показывая, что все чисто.
— Весла... на воду, — вполголоса приказал я морякам. Шлюпка быстро набрала ход, и я направил ее в сторону подводной лодки.
— Весла по борту! — прошептал я, когда мы скользили вдоль борта, стараясь не удариться о корпус. Но Рату придержал шлюпку и удерживал ее, пока Лотер и Спенсер с "бергманнами" и ранцами не вскарабкались на обшитую деревом палубу подводной лодки. Еще два "бергманна" были переданы в нетерпеливо протянутые руки Рату и Бемы. Лотер показывал им обоим, как менять магазин и передергивать затвор, и я надеялся, что они вспомнят это, если, или, что более вероятно, когда начнется стрельба. Как только они вылезли, я позволил шлюпке сдрейфовать на небольшое расстояние от подлодки. Наша задача — поддержать огнем, если кто-либо из экипажа субмарины появится на палубе. Я почувствовал на удивление тяжелый вес "бергманна". Я больше привык к знакомому "уэбли", но для предстоящего дела револьвер не годился.
Я увидел, как Спенсер подал Лотеру знак занять позицию у аварийного люка, а сам стал мягко подниматься по трапу боевой рубки. Лотер подтверждающе поднял вверх большой палец и на цыпочках устремился в корму. На одном плече у него висел ранец, на другом пистолет-пулемет, за ним бесшумно следовал Бема. Я мог представить себе прогорклый запах дизельных паров, пота и кулинарного жира, который, должно быть, встретил их, когда они наклонились над открытым люком. Я посмотрел, как Лотер залезает в ранец и вытаскивает связку гранат, затем повернул бинокль в сторону рубки. Спенсер скрылся из виду, по-видимому, склонившись над люком, ведущим в центральный пост, но громоздкий силуэт Рату успокаивал.
