— Так что, по-хорошему разойдёмся, или мне вам морды бить? — Кай Юльевич был самоуверен до полной потери инстинкта самосохранения.
— Слышь, Ванёк, этот шкет нам морды бить собрался! — гоготнула правая тень. — Вали отсюда, недоносок, пока зубы на месте!
— Хамьё неотёсанное, — ласково протянул математик и вдруг резко скомандовал: — Велесов, давай!
Атаки со спины агрессоры явно не ожидали. Костя как следует приложил по почкам удерживавшего подругу типа: «Марьяна, беги!» — и едва не пропустил удар второго противника.
— Ах ты, сучонок! — взревел тот, повторно замахиваясь, и вдруг осел на землю, закатив глаза. Ещё бы: сложно оставаться в сознании, когда тебе по затылку прилетает наполовину полной полторашкой пива.
— Ванёк! — его несколько оклемавшийся приятель бросился на помощь, но с размаху напоролся пахом на Велесовское колено и, хрипя, тоже опустился на пол.
— Два ноль. Чистая победа, — резюмировал Кай Юльевич, отбрасывая в сторону импровизированную дубинку.
— А он живой? — Костя опасливо разглядывал бессознательного противника.
— Обычно у неандертальцев крепкий череп, — равнодушно пожал плечами учитель. — Как компенсация за отсутствие достаточно развитого мозга.
— Уроды! — простонал получивший по гениталиям агрессор. — Да мы вас!..
Кай Юльевич подошёл к нему поближе.
— Значит так, ты, тупиковая ветвь эволюции. Запомни как следует, и приятелю своему передай, когда очухается: не дай бог я вас ещё раз увижу на школьной территории. Прикопаю здесь же, на пустыре. Понял?
Поверженный враг мрачно промолчал.
— Будем считать, что понял, — математик отступил обратно. Приглашающе кивнул Косте: пошли, мол, и, не оборачиваясь, зашагал обратно к школе.
Марьяна маялась на улице возле пожарного выхода.
— Кай Юльевич! — бросилась она к своим спасителям, стоило им только показаться из-за угла.
— Жива? — хмуро поинтересовался учитель.
Марьяна всхлипнула.
— Синяки, ссадины есть?
Девчонка замотала головой.
— Тогда брысь с глаз моих.
— Кай Юльевич! — по девичьим щекам уже катились крупные слёзы, размазывая тщательно наложенный макияж.
— Велесов, проводи даму, — математик был льдисто-непреклонен.
— Марьян, пошли, — Костя мягко обхватил подругу за плечи. Раньше он наверняка возмутился бы такому хамскому учительскому поведению, но теперь внутренним чутьём понимал: Кая самого сейчас трясёт от пережитого. Причём перепугался он именно за Марьяну, за свою сколько-там-часов-уже не ученицу.
Всхлипывающая девчонка позволила завести себя в здание, и они даже дошли до вестибюля, когда плотину её беззвучных рыданий вдруг прорвало.
— Я ему сказала! — давясь слезами, бормотала она, уткнувшись носом Косте в плечо. — Он, конечно, «нет», и я убежала. Ходила по школе, ходила, а тут дверь!.. Открыта. Я вышла, а там они!..
— Тихо, тихо, — Велесов успокаивающе гладил трясущиеся девичьи плечи. — Всё же обошлось.
— Да-а, обошлось! Он меня теперь ненавидит! — Марьяна начала икать.
— Глупости какие. Я уверен, он просто сильно за тебя испугался, поэтому так разговаривал.
— Тоже мне, психолог!.. — голос окончательно изменил своей хозяйке.
— Велесов? Где ты шля… Марьяна?! Что случилось? — Анечка появилась как нельзя вовремя.
— Да вот, небольшой форс-мажор, — Костя аккуратно сдал рыдающую подругу с рук на руки. — Присмотришь за ней?
— Естественно! — возмутилась Анечка нелепости вопроса. — А ты куда?
— Да так, есть одно дело. Я скоро.
Кая он нашёл в двадцать втором кабинете, где тот неподвижно стоял у окна, защитным жестом обхватив себя за плечи.
— Вы в порядке? — сочувственно спросил Костя.
— Совершенно не в порядке. Никогда, Велесов, слышишь, никогда не иди в учителя. Всю нервную систему себе похеришь.
Костя плюнул на конспирацию и бережно обнял Кая со спины.
— А я и не думал, что ты умеешь драться.
— Шутишь? Если бы я не умел драться, то с моим языком к двадцати четырём годам был бы инвалидом. Другое дело, что я это занятие терпеть не могу.
— Но всё равно язвишь.
— А какие у меня есть варианты? Если люди предпочитают вести себя, как идиоты, то должен же кто-то им об этом говорить.
— Так ты из благородных побуждений, оказывается!
— Само собой. Как там Костюшко?
— Плачет. Переживает, что ты её ненавидишь. Я её с Анечкой оставил, так что всё будет в порядке.
— М-да, выпускной получился у девчонки.
Мерно капали минуты драгоценной тишины. За окном серело: неумолимо наступало утро первого дня взрослой жизни.
Кай зашевелился: — Велесов, может пойдёшь к своим? Вы же собирались рассвет встречать.
— Да ну его. Что я, рассветов не видел? — Костя зарылся носом в темноволосую макушку. Размыкать объятия, куда-то идти — зачем, если всё самое главное уже рядом с ним?
— Не пожалеешь?
— Не-а.
Кай замолчал, но, судя по вернувшемуся в плечи напряжению, о чём-то крепко задумался.
— Ладно, Константин, уговорил. Идём встречать рассвет.
— Вдвоём? Куда?
— Вдвоём. Увидишь.
***