Одновременно с этим она обратила внимание, что периодически отчима навещают странные гости. Не друзья и не водопроводчики из управляющей компании. Весьма стыдливые гости, во всяком случае, чайку попить они никогда не заходили. Буркали что-то на пороге и – тикать. После них всегда оставались вместимости, в основном – спортивные сумки. Средней величины; хоккейная форма точно не влезет, но пара коньков – запросто. Отчим, правда, не выглядел конькобежцем или хоккеистом, скорее – диванным воином, который промышляет сумарями. Он и промышлял: ныкал сумари себе в комнату, откуда те вскорости исчезали, очень часто – в тот же день. Но иногда – не в тот же. Анжела улучила момент, когда сумка задержится, а дядя Боря – свалит на время, зашла к нему в комнату и выволокла сумку из-под кровати. Пароли на сумке отсутствовали, как и кодовые замки, или вообще замки, только молния, которую она с легкостью открыла, не подумав даже, что из сумки может ей что-нибудь выстрелить прямо в милое личико. Или пчелы вылетят, почему нет?
Пчел там не оказалось, как и прочих ловушек, а оказалось какое-то заскорузлое тряпье, запах от которого окутал Анжелу; но та даже не поморщилась. Имея цель, Анжела становилась роботом. Она без содроганий переворошила тряпье и на самом дне сумки обнаружила несколько пакетиков с белым порошком. Находка нисколько ее не шокировала, чего-то такого она и ожидала, не дура ведь. Она закрыла молнию и запихнула сумку назад под кровать.
Прикольная нычка, но – не для ее нужд. Сумка с белым сахарком может сыграть нехилый погребальный гимн при правильном использовании, но в 99 случаях из ста это будет ее персональный гимн. Куда ей лезть в эту кухню, она не знает, как тут все работает, где входы-выходы и кто шеф-повар? Уже к обеду ее саму нашинкуют и бросят в суп для вип-гостей, а с ней за компанию – и мамку тоже. Так что Анжела не была настроена химичить в этом направлении, ее фантазии хватало только на анонимку в полицию. А дальше что? Ее вычислит любой утренний голубь и постучит клювом в окно. Можно еще отсыпать чуток, и люди подумают на дядю Борю, но и тут ее запросто расколют, потому что кроме нее – некому, и в данном конкретном случае вранье и иллюзорные миры ее не спасут, она нутром чувствовала. Нет, ее деятельность должна сосредоточиться на компьютере. Что подсказывало ей…
Она принялась ломать пароль. Времени у нее было, как блох на псарне. Когда отчим торчал дома, Анжела рисовалась приветливой, но не особо смышленой девочкой. Тупила с розетками, тормозила с бытовой техникой, передерживала обед на огне до подгорания, а на микроволновке всегда превышала время, и внутренности начинали шкворчать и трескать на всю квартиру, так что даже отчим недоуменно выныривал и цыкал. Убиралась она спецом так, чтобы оставить разводы всюду, где они только оставляются. В общем, едва ли не спотыкалась на ровном месте, этакая подрастающая кандидатка на премию Дарвина. Но едва отчим за дверь,– Анжела сбрасывала этот образ столь же легко, сколь легко она вскорости будет сталкивать людей со скал. Непременно – чужими руками. Имей отчим в доме видеошпиона, он бы много интересного узнал. Потому что Анжела не просто переставала изображать идиотку в конфетной ауре, она буквально менялась физически. В том возрасте она еще не могла совладать с чертами лица, это пришло позже, и лицо ее подстраивалось под новое амплуа, и на миг из нее проглядывал облик Кабы. Игорь Мещеряков был прав. Она знала Кабу, она стала ее крестной дочерью – тогда, ночью, когда ножом располосовала себе плечо и вырвала авансом часть себя самой безвозвратно. Едва отчим сваливал, лицо Анжелы становилось холодным, безэмоциональным и расчетливым. Она становилась живым воплощением сделки, которое не проймет и море слез. Вы просили тогда, гребаные заговорщики, вы попросили в той ситуации, когда решили вычеркнуть из жизни ее отца; и ваше желание сбылось. Но вы, как и большинство людишек, и не думаете отдавать долги, считая себя небожителями. Вы забыли, что тоже должны кое-что сделать. Вы сделаете, говорило это новое лицо Анжелы. Очень скоро вы сделаете.
Анжела стала чахнуть над дядибориными документами. Прежде всего, в папке с документами обнаружилась еще парочка замшелых презервативов, цыт-цыт-цыт-цыт-цыт, хорошо хоть не использованных. Анжела кропотливо копошилась с документами, перекладывая бумажку за бумажкой, чутко прислушиваясь к входной двери. Элементарная логика: в паролях, как правило, присутствуют цифры, в документах – присутствуют цифры же. Попутно Анжела разузнала массу интересного, к примеру, что дядя Боря был женат и что у него есть сын. Ей самой ничего про это не говорили. Она сопоставила даты и прикинула, что сыну сейчас 16 лет. Странно, что тот не заходит, было бы прикольно с ним потрещать за жизнь. Звали его Костик. Костик Борисович, стало быть.
