Но Ференц уже не слушал. Он все понял… И был подавлен своим открытием. С самого начала он рассчитывал, что попадет сюда, в год, когда отчеканили эти монеты, и с легкостью приберет их к рукам… Не допуская и мысли о том, что коллекционеры того времени, привилегированные клиенты или директора банков могут опередить его. Редчайшие «Стеллы» были изготовлены в мизерном количестве… Ференц совсем упустил из вида, что люди веками коллекционировали редкие монеты, в том числе и современные. В 1931 году собирали даже центы с Линкольном, из-за того что их выпустили очень мало. Ференц слишком поздно осознал, что прихватить пригоршню «полированных» «Стелл» из 1880 года ничуть не легче, чем добыть стопку билетов на воссоединение «Лед Зеппелин» в 2007 году, когда за двадцать тысяч зрительских мест боролись двадцать миллионов фанатов.
В тот самый момент, когда Ференц согнулся под тяжестью страшного озарения, в разговор вмешалась стоявшая позади женщина:
– Если вы налюбовались на монеты, сэр, имейте в виду, что у остальных тоже есть важные дела.
Что-то оборвалось в груди Ференца. Он резко развернулся и сказал:
– Заткнись, сука! – А потом снова обратился к управляющему: – Я беру их.
Он протянул руку. Если очень повезет, он продаст их всего за полмиллиона, но укорять себя за глупость можно будет и потом, а сейчас нужно скорее уносить свою задницу…
– Сэр! Что вы сказали этой леди? – донесся откуда-то со стороны грубый голос.
Это был охранник банка, который видел, что произошло… и слышал.
Тяжелая рука опустилась на плечо Ференца, и тут управляющий проговорил:
– Боже милосердный!
Он уставился на запястье Ференца. Проследив за его взглядом, Гаспар понял, что пожилой джентльмен с раскрытым ртом смотрит на его дешевые японские часы «Касио Джи-шок», черные и изрядно оцарапанные. Ференц носил эти часы, не снимая, последние пять лет и думать о них забыл.
– Что это у вас за чертовщина? – требовательно спросил охранник, развернув Ференца лицом к себе и потянув за рукав. У него округлились глаза при виде светодиодных цифр, магически сиявших на черном фоне… и менявшихся с каждой секундой.
Воспользовавшись моментом, Ференц вырвал руку из хватки изумленного охранника и побежал к выходу. Но ему преградили путь два других стража, к которым присоединились с полдюжины добровольных помощников из числа простых горожан.
– Не уйдешь! – сказал один из них и схватился за часы, которые только что у него на глазах разглядывал охранник. При этом он случайно нажал одну из кнопок на ободке.
Часы запикали.
– Бомба! – крикнул кто-то.
– Заговорщик! – заорал второй.
– Анархист!
Все ринулись к Ференцу. Он развернулся так резко, что оба средства самозащиты, которые он прихватил с собой, складной нож и электрошокер, со звоном упали на пол. В толпе рассерженно охнули. Один из преследователей отпихнул ногой нож, и тот полетел к стене. Другой схватился за шокер, неловко покрутил в руках и нечаянно нажал на «пуск». Из корпуса с громким щелчком вылетели двойные электроды и послали электрическую дугу прямо в бок женщине, толкавшей перед собой коляску с ребенком. Та с пронзительным криком упала на пол и забилась в конвульсиях под ошеломленные крики и плач ребенка.
– Мятежник!
Кто-то ударил Ференца кулаком в висок, он рухнул на пол, его стали пинать и дергать за руки и за ноги. Осыпаемый градом ударов, он попытался отползти в сторону, но тут, дуя в свисток, подбежали копы. Через мгновение два констебля в форме муниципальной полиции подняли его и защелкнули наручники на запястьях.
Затем Ференца потащили прочь из банка.
– Нет! – закричал он. – Отпустите меня! Я ничего не сделал!
– Слышишь, какой у него иностранный акцент, Джонси? – сказал один из копов, со злостью выталкивая Ференца за дверь.
– Еще как слышу, – ответил второй.
Тут, откуда ни возьмись, появился полицейский фургон образца девятнадцатого века, запряженный лошадьми с кожаными шорами. Вокруг собралась толпа, люди перешептывались и показывали пальцами. Осознав, в каком безумно отчаянном положении он оказался, Ференц начал упираться, но его затащили по ступенькам в фургон.
– Послушайте, я ничего не сделал! Пожалуйста, отпустите меня!
Ференца охватила непреодолимая паника: если он не успеет вернуться до того, как очнется Проктор, то окажется в полной заднице. Хуже того, он может вообще не вернуться. Может застрять навсегда в этой вселенной, сгнить в тюремной камере. Нужно остановить это, и немедленно.
– Я из будущего! Вы же видели мои часы! Вот вам доказательство! Просто отпустите меня, пожалуйста! И я сразу уйду, просто вернусь назад! Я не сделал никому ничего плохого!
– Слышал, Джонси? Говорит, что он из будущего.
– Шевелись, дружок!
Его то ли затолкали, то ли затащили в задний отсек фургона. И в этот момент Ференц понял, что только один человек на всей земле – на этой земле – способен спасти его, только у этого человека хватит хладнокровия и дара убеждения, чтобы во всем разобраться… И притом быстро.
