– Да, раз уж вам так важно это знать, – помедлив, ответил д’Агоста. – Но теперь, увидев вас, я тоже обеспокоен. – Он подался вперед. – У вас не очень здоровый вид.
– Да, я не слишком здоров, – признал Пендергаст. – Но давайте не обсуждать это сейчас. Я бы предпочел узнать о том, как идут дела у вас. Что, например, с капитаном Хейворд?
– С ней все в порядке, – сказал д’Агоста. – Идет в гору. Недавно ее перевели в отдел кино и телевидения, сделали заместителем начальника.
– Кино и телевидения?
– Она помогает киношникам во всем, что касается дорожного движения, перекрытия улиц, съемок на мостах и магистралях: обеспечивает безопасность и следит, чтобы не было проколов. Кроме того, ее команда занимается согласованиями, бутафорским оружием и прочей ерундой.
– Никогда не слышал о таком отделе.
– Ей нравится эта работа, возможность общаться со звездами и режиссерами. И сама она тоже всем нравится. Похоже, с ней советуются по разным полицейским вопросам. Я рад за нее, она уже насмотрелась жестоких преступлений.
– А как ваша карьера?
Д’Агоста пожал плечами:
– Не знаю. Я уже созрел, чтобы уволиться. Одно дерьмовое дело за другим. Начинаю подозревать, что большинство людей – просто безмозглые, злобные сукины дети.
– Ох, это неверно, мой дорогой Винсент. Мы полны злобы именно потому, что у нас есть мозг. Уверяю вас, если бы шимпанзе, львы или даже ящерицы получили наши мозги, они стали бы такими же изобретательно жестокими, как и мы.
Д’Агоста хмыкнул. Ему не хотелось вступать в философские споры с Пендергастом, которого еще никто не превзошел в этом.
– Но, конечно же, новое дело на порядок интереснее других?
– Вы говорите об убийстве в музее?
«Как Пендергаст узнал?» – подумал д’Агоста и тут же понял: будучи агентом ФБР, тот имел доступ и к полицейским, и к частным каналам информации. Да и вообще пора было перестать удивляться тому, что Пендергаст знал, делал или говорил.
– Замерзший хранитель, – продолжил Пендергаст. – Как интригующе!
– Кто-то испортил аварийный замок, несчастный оказался заперт в морозильной камере и замерз до смерти. Но послушайте, Пендергаст, мне не очень хочется обсуждать это дело. Мне хочется узнать, что происходит с вами.
Лицо Пендергаста на миг приняло отсутствующее, почти отрешенное выражение.
– Я остался без моей подопечной.
– Констанс? Где она?
Вместо ответа Пендергаст снова пригубил свой напиток.
– И что вы собираетесь с этим делать?
Пендергаст поставил бокал на стол.
– Хотите еще пива?
Д’Агоста допил то, что оставалось в стакане.
– Конечно.
– Миссис Траск?
Экономка появилась – подозрительно быстро – с новой банкой пива и охлажденным стаканом, а затем, бросив косой взгляд на мужчин, снова исчезла. Д’Агоста подождал, пока не стихнут шаги, и обернулся к Пендергасту.
– Хорошо, послушайте меня. Мы с вами старые друзья и много лет были напарниками. Мы сражались с амазонскими монстрами, зомби и безмозглыми тварями, живущими в миле под этим городом. Нас арестовывали, хотели начинить пулями, пытались зарезать, запирали в итальянском замке. Мы крались за безумцем по пылающей лечебнице. И каждый раз мы обманывали смерть. Все это осталось между нами. Надеюсь, вы знаете, что мне можно доверять. Будь оно все проклято, да я горы сверну, чтобы помочь вам. Поэтому не нужно говорить со мной как с ребенком. Расскажите, что происходит… и чем я могу помочь.
Пендергаст медленно перевел взгляд на д’Агосту.
– Приношу извинения за свою болтливость, Винсент. Я глубоко ценю ваши чувства. Если бы вы могли хоть как-то помочь, я бы непременно попросил вас об этом. По правде говоря, сейчас я нахожусь, за неимением лучшего определения, на перепутье, откуда нет дороги назад. Я сам должен понять, куда идти… Но я словно парализован и не способен действовать. – Он умолк на мгновение. – Я искренне рад тому, что мы с вами сидим здесь, в библиотеке, и буду рад до тех пор, пока мы говорим или вспоминаем о чем-нибудь другом – хорошем или плохом. – Он опять потянулся за абсентом. – Как ни странно, даже зомби, которых вы упомянули, кажутся мне сейчас ностальгической интерлюдией. Но сначала я попрошу вас рассказать подробнее о замерзшем хранителе.
– Ну что ж, – сказал агент Полонья, вернувшись в номер отеля с отчетом баллистической экспертизы. – Думаю, на этом точка. Пуля и гильза – от винтовки Раннинга. Он виновен, а мы можем возвращаться в Денвер.
Колдмун ни о чем не мечтал так, как о возвращении в Денвер. Две ночи в мотеле «Белое перо» вместе с Полоньей – это слишком много. Но он ничего не ответил, лишь бросил распечатку на свою койку.
Полонья посмотрел на часы:
– Готов спорить: если мы прямо сейчас возьмем его и передадим полиции, то к полудню сможем выехать отсюда, а в шесть вечера будем уже в Денвере.
Колдмун кивнул:
– Хорошо, идем.
