Это была легкая утренняя прогулка. Они подъехали к дому Раннинга в Пармели вместе с Лапойнтом, Уилкокс и двумя полицейскими из местного отделения. Колдмун и Полонья остались в машине, чтобы не производить лишнего шума. Четверо полицейских постучались в дверь и арестовали Раннинга. Поначалу он вяло протестовал, но потом, оказавшись в наручниках, быстро затих. Пока его тащили к машине, миссис Раннинг стояла в дверях и крыла их последними словами на языке лакота.
– Ты понял, что кричала эта старая карга? – спросил Полонья, когда они двинулись следом за полицейским фургоном.
– Она говорила, что бог, создавая этих полицейских, был сильно пьян и потому приделал им кое-какие органы, предназначенные для жабы, саламандры и комара.
Полонья едва не согнулся пополам от хохота.
– Здорово!
В полицейском участке Миссии оформили задержание Раннинга и посадили в камеру в ожидании слушаний о залоге. Колдмун и Полонья заполнили документы и в половине двенадцатого вышли из участка.
– Теперь в мотель, забираем свое дерьмо и валим отсюда, – сказал Полонья.
Оба сели в машину. Сперва они ехали молча, потом Колдмун спросил:
– Ты уверен, что мы взяли того, кого надо?
Полонья недоуменно покосился на него:
– Что ты хочешь сказать?
– Не знаю.
– Не знаешь?
Колдмун засомневался: не лучше ли заткнуться и забыть об этом деле? Но он ощущал беспокойство и понимал: лучше рассказать о том, что его заботит.
– Все как-то слишком… гладко.
– Как это?
– Ну, во-первых, винтовка.
– А что не так с винтовкой?
– Мы уже говорили об этом перед обыском. Раннинг должен был понимать, что мы вернемся с ордером и будем искать именно винтовку. Почему он спрятал ее во дворе? И ты сам заметил, что он сделал это хитроумно.
– Многие преступники не блещут умом. Сам знаешь.
– Мне он не показался дураком.
– А вся эта чушь собачья насчет того, что винтовку у него украли, а он не сообщил? Ты в нее поверил?
– Нет.
Разумеется, история была надуманной и свидетельствовала против Раннинга.
– Хорошо, а гильза на месте стрельбы?
– А с ней-то что?
– Просто лежала там, у всех на виду.
«Даже у тебя», – мысленно добавил Колдмун.
– Почему он не подобрал ее? Все остальное проделано очень аккуратно, не осталось никаких улик. Отпечатков на гильзе не нашли, – должно быть, он заряжал винтовку в перчатках. К чему такие предосторожности, если гильзу потом выбрасываешь?
– Трудно сохранять ясность мысли, когда ты только что убил человека.
– В баллистическом отчете сказано, что винтовка и патроны тоже чисто вытерты.
– Он вытер их перед тем, как спрятал оружие.
– На собственном дворе. В самом дурацком месте.
Полонья посмотрел на Колдмуна:
– Ты ведь не всерьез, да? Или считаешь, что винтовку подбросили?
– Я уже сказал, что все слишком гладко.
– Гладко, потому что так и было.
Дальше они ехали молча, пока у дороги не показался силуэт ветхого мотеля. Колдмун остановился на парковке, сделал глубокий вдох и сказал:
– Я позвоню Дудеку и попрошу дать нам еще пару дней.
Полонья рассмеялся:
– Это ведь шутка, правда? Хочешь провести еще пару дней в этой дыре? Я даже не уверен, что нам разрешат продолжить расследование, потому что в резервации распоряжается роузбадская полиция и она уже закрыла дело.
– Дело не закроют, пока не предъявлено обвинение.
Полонья покачал головой:
– Господи, сумасшествие какое-то!
Колдмун не любил козырять званием старшего, но этот момент наступил. Он постарался высказаться как можно мягче:
– Я не удовлетворен результатом и как старший агент обязан прислушаться к своей интуиции. Обвинение предъявят через два дня.
Полонья все качал головой без единого слова. Колдмун взял телефон и позвонил Дудеку.
– Поздравляю, – сказал ответственный агент, прежде чем Колдмун успел открыть рот. – Только что пришло сообщение. Отличная и быстрая работа.
Колдмун прочистил горло.
– Сэр, у меня тут не сходится пара концов, и я хотел бы все выяснить.
Он вкратце рассказал о винтовке, гильзе и других своих сомнениях. Когда он замолчал, Дудек спросил:
– Полонья с вами?
– Да, сэр.
– Включите громкую связь, чтобы вы оба слышали меня.
Колдмун положил телефон посередине приборной панели.
– Полонья, что вы об этом думаете?
– Э-э… при всем уважении к старшему агенту я не согласен, сэр. Как я только что сказал ему, это пустяковое дело. У Раннинга были и возможность, и мотив, и средство. Орудие убийства принадлежит ему и найдено в тайнике на его участке. Он солгал, заявив, что его украли. И как вам хорошо известно, сэр, показания жены – это не алиби.
Короткое молчание.
– Что вы ответите на это, Колдмун?
Колдмун задумался, не ведет ли он себя как упрямый осел просто потому, что ему не нравятся Дудек и Полонья. И все же…
– Сэр, я хотел бы расспросить Раннинга о винтовке – почему он сказал, что ее украли? А еще поговорить с вдовой Туигла – мы не брали у нее показания. И наконец… – Он замялся: довод выглядел шатким даже для него самого. – Мне показалось, что некоторые роузбадские полицейские не проявили желания подняться вместе с нами к тому месту, откуда был произведен выстрел. Хотелось бы выяснить почему.
После долгого молчания из телефона послышался громкий вздох.
