Его взгляд блуждает по комнате, и я не уверен, что, произнося эти слова мне, он не обращается к другому человеку, который незримо присутствует в кабинете. Это не пустые слова: его чувства, его печаль чувствуются кожей. Именно потому, что Конрад не задыхается от чувства вины и не погружается в меланхолию, это живая, если хотите, конструктивная скорбь. Понимая причины, при моей поддержке, Конрад может взглянуть в лицо своему прошлому, понять себя и простить.
Я говорю ему:
— Несколько месяцев назад, когда вам было очень плохо и вы даже злились на меня, вы все равно приходили ко мне и продолжали лечение. Вы не закрылись в своей скорлупе, а продолжили говорить о том, что вас волнует. Вы допустили меня до своей души.
— Да. Оставаться и продолжать терапию было очень важно для меня. И я рад, что сделал это. Я благодарен вам за ваше терпение.
Мы будем работать над темой личных отношений довольно долго. На встречи Конрад всегда будет появляться в грустном настроении, и всё же сеансы начнут проходить легче, а наша совместная работа принесет удовлетворение и станет продуктивной.
Порой кажется, что Конрад помолодел, изменился. Когда для составления квартального отчета я достаю его медицинскую карту и вижу на ней его старую фотографию, то удивляюсь: «Кто этот странный человек?» Я с трудом узнаю в Конраде мужчину со снимка. Теперь он приветственно кивает мне — как человек, с которым мы приятельствуем уже сто лет.
В конце сеанса я говорю Конраду:
— Мне кажется, я теперь понимаю, что значит для вас фотография, на которую вы смотрите каждый день.
Конрад переспрашивает:
— Какая?
— Та, на которой Танин ребенок.
Конрад смотрит на меня, в глазах его читается беспокойство:
— Да, я смотрю на нее каждый день. Она до сих пор стоит на полке в гостиной.
— Я думаю, это тот ребенок, про которого вы однажды сказали, что лучше бы он не родился, который на самом деле не родился. Вы боялись, что у вас не будет с ним контакта, но вы на него так рассчитывали. Не ваш ребенок, но он мог бы быть вашим. Вы рады, что он в надежных руках, у Тани и ее мужа. Но еще вам невероятно грустно, что это происходит не с вами, что это не ваш ребенок. — Конрад сглатывает, смотрит на меня в упор. Я же продолжаю: — Но, может быть, у вас еще будут дети.
— Как знать, не сложится ли все иначе? Не повторится ли все?
Я думаю про себя: «Возможно, эта фотография тоже была тем тайным местом, где он годами скрывал свое чуткое сердце. Единственный объект, который действительно имел для него значение».
В тот период Конраду приснился сон.
— Я в большом красивом парке с огромным бассейном. Я плаваю, греюсь на солнце. Потом я иду по парку и встречаю друга, он говорит: «А где Константин?» Во сне я знаю, что он имеет в виду моего маленького сына. Мне становится очень страшно: только тогда я понимаю, что забыл про него и потерял. Я переживаю, не утонул ли он в бассейне. Я вновь и вновь ныряю за ним, но не могу найти. Затем во сне происходит скачок, как будто кто-то переключил канал. Это уже не образ, который я видел во сне, а скорее знание. На дне бассейна есть камера, в которой есть воздух. Там мой мальчик. Оттуда он выходит на улицу, в другую часть парка, где я его не вижу. Но есть люди, которые за ним присматривают. Я знаю: он не умер. Мне не нужно больше нырять за ним.
Конрад будет приходить ко мне на терапию еще больше двух лет. Оплаченные страховкой сеансы закончились, теперь он из собственного кармана оплачивает по два сеанса в неделю. Речь все реже идет о преодолении острых кризисов и все чаще о том, что можно было бы назвать фундаментальной работой по восстановлению жизни. Конрад — не новый человек. Его по-прежнему преследуют конфликты и страхи, он все так же склонен замыкаться в себе в трудных ситуациях. Но он пытается придавать своей жизни форму, сначала осторожно, затем со все большей настойчивостью. Конрад снова отправляется в путешествия, то в Арктику, то с рюкзаком автостопом. Он все так же трудится в планетарии, но теперь подходит к работе более творчески. Например, начинает применять новые технологии для более качественной проекции снимков. «Они более объемные, трехмерные, — хвастается Конрад, — возникает ощущение, что ты и правда в космосе». Ему удается найти спонсоров. Здание реконструируют, зрители теперь смогут смотреть более современные фильмы. Конрад гордится своим вкладом в этот проект и тайком наблюдает из технического помещения за изумленными лицами посетителей, когда они смотрят на купол во время демонстраций.
