Мы с Томом работаем уже шесть лет. Долгий путь, в том числе для психоаналитической терапии. За последние годы я видел его чаще, чем кого-либо из моих друзей или родственников. Именно с прошлого кризисного года между нами возникло что-то доверительное, и я с нетерпением жду встречи. Первый длительный этап терапии заключался в осмыслении нарциссической защиты и выработке жизнеспособных стратегий построения отношений, а второй определялся личностным кризисом. На третьем меня все больше волнует вопрос о будущем Тома и его жизни по окончании нашей работы. Нередки случаи, когда пациенты, прошедшие психоаналитическую терапию, становятся очень зависимыми от врача: им необходимы беседы со специалистом, чтобы справиться с обычной жизнью. Если в доме перестраивают несущие стены, то на время нужна другая опора, колонны, чтобы строение не развалилось. Работая с Томом, мы стремимся изменить что-то в его психической структуре, а это возможно только в доверительных отношениях и при моей поддержке, причем требует долгого времени. Но любые такие отношения временные, терапия должна научить пациента жить не только без нее, но и без патологических защитных стратегий. Насколько далеко мы продвинулись в нашей совместной работе с Томом? Как он теперь относится к людям, особенно к своей семье?
Его дочь Лисси уже совершеннолетняя и оканчивает школу, контакт с ней по-прежнему затруднен. Она не хочет иметь с отцом ничего общего, предпочитая доверять свои заботы матери или подругам. Он не в курсе того, чем дочь собирается заняться после окончания школы. Он также не уверен, стоит ли спрашивать ее об этом: она бы сказала сама, если бы хотела.
Отношения с женой стали более гармоничными. По словам Тома, было бы здорово, если бы все стало как раньше, когда «они еще были молоды». Тем не менее ссор стало меньше, иногда они просто сидят вместе на диване вечерами и смотрят телевизор, ничего не говоря друг другу. Том воспринимает это как нечто «хорошее, идиллическое». На мой взгляд, это свидетельствует о пустоте в отношениях. Но в целом между ними все ровно и спокойно. Тем удивительнее для Тома и меня, когда Стефани решает расстаться с ним в конце шестого года лечения, за несколько недель до Рождества. Она ставит его перед фактом: она познакомилась с другим мужчиной и хочет с ним съехаться. За день она собирает вещи и уходит без всяких обсуждений.
Я озадачен этим финалом. Стефани действительно рассталась с Томом? В течение сеанса, а также в следующие несколько недель я хожу как оглушенный. Не могу представить, что для Тома означает их разрыв: он то бушует, то рыдает. Может, я отождествляю себя с той частью души Тома, которая не хочет признавать разлуку, продолжает думать (это видно из его истерик), как снова стать хозяином положения? Том в отчаянии, ему больно. Вероятно, я оглушен его шоком и давно поселившимся во мне страхом стать единственным оставшимся близким человеком в его жизни. Для меня это слишком.
Что побудило Стефани уйти, я не знаю. Разрыв застал меня врасплох еще и потому, что такие созависимые отношения, несмотря на их высокую конфликтность, обычно очень прочны. Но, возможно, за годы их брака — почти два десятилетия они были вместе — накопилось слишком много травм, которые уже невозможно вылечить. Однако удивительно, что Стефани заканчивает отношения именно в момент, когда впервые появляется действительно обоснованная надежда на то, что Том изменится. Поддерживались ли отношения каким-то скрытым механизмом? Возможно, им обоим нужна была конфликтная обстановка? И в момент, когда Том становится менее жестоким, сможет ли Стефани тоже расслабиться и раскрепоститься?
В любом случае в таком повороте есть что-то трагическое, исполняется самый большой страх любого нарцисса: «Если ты перестанешь привязывать людей к себе силой, ты останешься один». Как Том справляется с этим? Возвращается ли он к своей нарциссической защите, упрекает ли меня? Или он понимает, что это следствие его же действий?
На следующих нескольких сеансах Том зол, ругает Стефани и особенно ее нового «придурка». Он предается фантазиям о мести, переключается, говоря психоаналитическим языком, в
Но и не в том, чтобы обвинять Тома в духе: «Видите, теперь вы получили по заслугам». Утешение и освобождение от чувства вины возможны, если вы понимаете причины произошедшего. Осознание — ключ к тому, чтобы не повторять ошибок.
