На согласование действий с десантниками Барсову отводилось два дня – убрать товарища А. надлежало четырнадцатого декабря. Здорово. При поддержке всей мощи усиленного батальона…
– Товарищ генерал, – тихо сказал Барсов, – я вам ответственно заявляю прямо сейчас – мы все там ляжем. И легли бы, даже если бы броня прибыла в боекомплекте. Здесь не батальон нужен, а дивизия, и не два дня, а две недели. Простите, но в спешке только кошки родятся, а я как специалист говорю – «цинка» много понадобится. Люди города толком не знают, по объектам не работали.
– Что ж вы тут делали все время? – спросил Мамедов. Спросил скорее порядка ради. Ответа дожидаться не стал. До этого он уже выяснил у Ларионова, что на обещанное Москвой мощное парчамистское подполье военным рассчитывать тоже не приходится.
Особо уже не раздумывая, Мамедов связался с министром обороны Установым и доложил о полной неготовности проводить операцию. Так прямо и сказал. Министр долго шамкал что-то на том конце провода, видно, сердился и угрожал, но генерал держался твердо, раз за разом повторяя, что и специалисты из комитета смотрят на дело столь же мрачно.
Кремлевские жернова закрутились, поскрипывая, и смололи наконец плохую эту новость в муку времени. В Баграм, конечно, отправили на замену проверенную технику, батальон, и впрямь усиленный, перевели на подступы к дворцу, объяснив это Амину как первый шаг выполнения его просьбы о помощи, но у границы, в нескольких сборных пунктах, начали формироваться, конденсироваться из стальных капель мощные армейские группы. Вооружение этих групп, наличие там, помимо танковых, еще и ракетных и зенитных частей, сказало бы опытному наблюдателю – Москва отказалась от идеи микрохирургической спецоперации. Установ воспользовался сбоем машины, взял верх над оппонентами и теперь всей явной силой оружия намеревался объяснить врагам социализма, что Красная площадь может вздуться бицепсом не столь уж далеко от Индийского океана.
Новую дату операции опять не сообщили, но поручили «зенитовцам» осуществлять разведку объектов. Естественно, ничем себя не обнаруживая. Предстояло готовить захват Генштаба, почты, телеграфа – всего, что учил захватывать великий В.И. Ленин. Но главное внимание следовало обратить на объект, названный «Дубом», в чьем дупле находился охраняемый своей верной гвардией, своей личной охраной, а также ничего до поры не подозревающими сотрудниками советской «девятки» председатель Революционного совета Демократической Республики Афганистан Хафизулла Амин.
И еще Москва прислала в «Зенит» нового начальника. Как обычно, для усиления… Барсов остался со своими, но руководить захватом диверсантами «Зенита» и бойцами «Грома» объектов стратегического значения прибыл генерал Скворцов, начальник спецуправления ПГУ. Непосредственно же на «Зенит» «повесили» полковника Полянина.
Зачем Центру понадобилось менять Барсова, самого авторитетного куосовца, одного из любимых учеников самого Старинова, на малоопытного в «специальных» делах Полянина, ребята так и не смогли взять в толк. Сам Барс молчал, и только Ларионов в беседе с Курковым сообщил между прочим, будто ходят слухи, что Григорий Иванович нарушал правила конспиративной работы.
– Что-то там у вас с геологами было, – туманно обрисовал фактуру Ларионов и добавил в сердцах: – А может, «цинка» ему не простили? Кто там их ведает, долбоносов этих!
Шестнадцатого декабря из Баграма прибыл Полянин, привезший с собой изрядно подмерзшего Михалыча, свеженькую группу «зенитовцев» и роту десантников.
– Странный десант, – удивлялись ребята, – одни таджики да узбеки.
– Мусульманский батальон, – легко окрестил их Шариф. – Набрали по кишлакам, обкатали месяца два в учебке – и сюда. А что? Мудро, в случае чего за афганцев сойдут. Если в темноте – не отличишь.
– Тебя больно отличишь! Смотри, чтобы в случае чего эти мусульмане тебе самому пулю в спину не подарили. Не со зла, а так, от большого умения, – мрачно заметил Курков.
– Не одарят. Смажут. А потом, ежели жилетов нам не подвезут, я у вас кольчужкой разживусь, из арсенала подкроватного, добро?
Медведев рассказывал, что его ребята в Баграме люто зябнут в палатках. Даже Вася свою гитару отложил – пальцы струн не берут: «Не ощущают мягкости струн». Да и надобности в гитаре никакой нет – зубы сами марши выстукивают. И еще говорил, что Полянин важничает непомерно – прилетел с новенькими аж на самолете Андронова.
Медведев понижал голос и просвещал кабульских провинциалов:
– На дозаправке в Ташкенте погранцы его «опустили» – самолет председательский, а в его брюхе всякие личности непонятные сидят. Рожи у всех вот такие. Ну, погранцы их чуть не полдня мариновали. А потом звонок прямо из Кремля прошел – ну, они и принялись расшаркиваться. Так коньяком Полянина накачали, что тот только в Баграме очухался. Ну, он с пяти звезд и вознесся. Расхаживал, как маршал, серчал, что карт объектов нету, что город мы плохо изучили. Щеки надул – ей-богу, думал, лопнут. Выстроил нас всех, распекать принялся.
– Ну? – вопрошали провинциалы. – Ты ему втолковал?
