– Да… – задумчиво отозвался Курков. – А еще полгода назад самые бедные афганцы при любой случайной встрече шурави в дом звали, лепешками угощали. Ларионов рассказывал – где ни появится, в каком бы дальнем кишлаке, его сразу обступят, в дом тянут, лепешки суют с бараниной, улыбаются. У самих – живот да ноги, лепешка вся в пыли, что собачий хвост, а все равно – «инженер-саиб», «инженер-саиб». Хотя какой он, на хрен, «инженер-саиб»…
– Алексей Алексеич, а вы как себе думаете, здесь война между плохим и хорошим идет или между нашими и не нашими?
– Война? Между бедными и богатыми, между пуштунами и хазарейцами, между северянами и южанами, между центральным правительством и феодалами. Еще назвать?
– Нет, называть не надо. Я сам назвать могу. Могу рассказать, что одни тормозят объективное развитие, а другие – нет. Позавчера Дауд тормозил, вчера – Тараки, теперь вот – Амин тормозом стал. Нет, вы лучше проясните, почему одни – наши, а другие – не наши?
– Объективное развитие без нас решает, кто ему тормоз, а кто нет. Вон тот, в речке, явный был тормоз. А мы пока нет. Прогресс – слово могучее, но за ним, за словом этим, – интересы. Наши интересы, их интересы. Кто готов проводить наши интересы, тот и наш. Хлеб, нефть, газ – суровая правда жизни. Урановая руда и полная свобода. Ну, как минимум, свобода выбора.
– Вот! Значит, и мы тогда для них «наши», когда их интересы проводим. Вот вам и «инженер-саиб». Вы в переселение душ верите?
– Верю, не верю…
– Ну, задумывались?
– Думал. Хорошо бы, да проверить затруднительно.
– А если допустить? Вдруг судьба возьмет да и подселит вас в какого-нибудь пуштуна? В сержанта этого? Как тогда с интересами?
– А, – махнул рукой Курков, – тогда другая жизнь будет, другой счет. Это верно ты приметил: то, что в этой жизни белыми фигурами, в той – черными расставлено будет. Но тогда, авось, кувшин мой в зачет пойдет…
Курков еще раз посмотрел на воду Кабула. Она отливала ядовито-зеленым цветом, но не от водорослей, как могло показаться на первый взгляд, а от грязи. Да и река – не река, а так, перетекающие друг в друга густые лужи.
– От такой водички не то что козленочком – козлом станешь. Если решишь травануть недруга, ничего не вымысливай, дай из Кабула испити. Все, пошли отсюда, Раф.
Кувшина Куркову было до странного жаль. Очень уж добротный был кувшин.
Уже двадцать пятого декабря «зенитовцам» сообщили, что операция, как говорится, на носу. На виллах царило вовсе не предновогоднее оживление. Раздражало поведение армейских генералов, похоже, полагавших, что дворец можно взять широким охватывающим фронтом, подавить мощью оружия, а две штурмовые группы спецов, составленные из бойцов «Грома» и «Зенита», – это так, для удобства, что-то вроде портье, двери подержать. Кто-то даже предлагал накрыть «Дуб» парашютным десантом, а потому начинать днем.
Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло – Москва кинула в поддержку витебскую 103-ю воздушно-десантную дивизию, и два их транспортных самолета с людьми и бронетехникой, цепанув вершину крылом, ахнули в горы под Термезом. После этого о десантировании позабыли и снова вспомнили о спецах, стали перекраивать планы. Так что когда двадцать седьмого декабря на совещании у генерала Скворцова командиры групп получили приказ о захвате дворца и других объектов, диспозиция выглядела уже приемлемой, тем более что и военная разведка под конец расстаралась – хорошенько угостив «нужных» афганцев из оцепления дворца водкой на дружественном приеме, раздобыла подробный план обороны.
Штурм «Дуба» Медведев и Рогов должны были начать в девятнадцать пятнадцать. Спецам надлежало подойти к дворцу на бэтээрах и ворваться внутрь под прикрытием огня десантников и зенитной установки «Шилка». Одновременно, тоже в девятнадцать пятнадцать, другой отряд «зенитовцев» должен был взорвать колодец кабельных линий и лишить и Кабул и дворец оперативной связи. По сигналу «Взрыв» несколько подразделений КГБ, при поддержке мусульманского батальона, овладевали Генштабом, МВД, МГБ и так далее, по плану восстания. Но главное, что должны были совершить прошедшие недолгую подготовку в Чирчикской бригаде, у гэрэушников, «мусульмане» (конечно, помимо создания видимости народного восстания), – это перекрыть кислород армейским частям, не дать выдвинуться из казарм верной Амину национальной гвардии.
– Да они носа не высунут! – обещал заместитель командующего ВДВ генерал-лейтенант Гусаков. – Они и пикнуть не успеют, как мы их танки пожжем! Как коробки спичек пыхнут.
Самоуверенный розовощекий Гусаков сильно раздражал сдержанного северянина Скворцова. Неужели для отправки в Кабул Генштаб не смог найти более квалифицированных командиров? Скворцов не забыл недавнего совещания, на котором обсуждалась тактика штурмовых действий. Медведев тогда задал вопрос – как генерал ВДВ намерен брать Тадж-Бек?
– Как, как, блёнть! Ты помнишь, блёнть, фильм «Ленин в восемнадцатом»? Матрос – раз гранату, блёнть, потом винтовкой! Вот так и брать!
