«Ого-го, Игорек, не сгори. Про материалы она тут же смекнула. Ведьма. Ведьмочка и ангелочек. Сладкая парочка», – пришло на ум название для рассказа о двух подружках, посланных Творцом обольстить писателя. А вот это уже Кречинсковщина. Или это то самое, о потере себя?
– Мне это очень интересно. Рассказывайте, пожалуйста, – поддержала Балашова ангелочек, решившая, что Игорек обиделся на Машин кавалерийский наскок.
«Какие глаза… Там не сгори, тут не утони. А, после Гали хоть в огонь, хоть в воду. А медные трубы никто не обещает».
– Дальше развал Союза, смерть Наджибуллы, приход талибов. Потом первая Чечня, горная война. Проводим первую параллель с Афганистаном. О нефти не говорим, говорим о людях.
– Это хорошо. У нас в Германии о нефти много сказано уже.
– Вот видите. Затем переходим к эпизоду с наркотиками – из Афгана в Европу. Обозначаем вилку: через Косово – один зубец, через Таджикистан и Россию – другой. Документов, хроники, фотографий тут полно.
– И даже п-платить п-почти не п-придется, – неожиданно добавил Боба со знанием дела.
– Но это все – вещи понятные. А дальше мы делаем вот что: вспоминаем недавний кровавый конфликт в Каргиле и соединяем с последним Дагестаном.
– Каргил? – переспросила Ута. – Я не понимаю.
Игорь споткнулся. К нему вернулось уже вроде бы рассеявшееся чувство, что он говорит не о том.
– Хотите, я вам про это потом, отдельно? Чтобы не усложнять, – предложил он не без задней мысли, но Машенька оказалась начеку.
– А вы вкратце, по существу. Мы, маленькие, тоже хотим понять, о чем мыслят самопогруженные классики. А то прямо как в совке – все иностранцам. Давайте, давайте. Мы, может быть, из-за Каргила сюда и пришли. Бобочка, возьми-ка нам еще коньячку и кофе, ладно?
Балашов пустился в объяснения, что же это за Каргил. Узлы геополитических противоречий, искра гуляет по дуге кризиса, конфликт двух ядерных держав, афганские наемники, обкатанные паками в Чечне… Каргил – не случайность, а проба сил… Локальные конфликты на границах с исламским миром – это уже начавшаяся большая, очень большая, но пока что латентная война… Бумеранг, брошенный двадцать лет назад противосилами соперничавших сверхдержав, вот-вот вернется к ним обратно с удвоенной мощью. Балашов мялся, ему казалось, что тезисы Андрея Андреича выходят в его устах неуклюжими и неясными, но, как ни странно, девушки внимательно слушали. Вот тебе и московский разговор.
– Наши шефы в Германии будут спрашивать конкретно. Что мы можем им предложить в качестве резюме? – вдруг подвела черту Ута. Балашов еще раз удивился: озера озерами, песок песочком, а твердого грунта на дне, оказывается, достаточно. – Опасность исламского фундаментализма для Германии? Под это вряд ли дадут деньги.
Игорь и сам понял, что весь проект с немцами – ерунда. Не надо никаких аргументов, довольно лишь эту твердую нотку расслышать. Болван Боба… Нет, все же наша ведьмочка мне милей их ангелочка. Уже милей? Или все дело в «анти-Гале»? Не в судьбе, а в нежелании ее принять? Вот в чем беда.
Балашов глотком уничтожил коньяк, взял Бобину непочатую сотку, опустошил и ее. В баре посветлело и потеплело. В конце концов, его дело книга, а все остальное пусть додумывает Турищева. Видимо, на его лице отразилось нежелание дальше в чем-то убеждать телевизионщиков. Или Боба с Турищевой ее предупредили?
– Мы сохраним линию и общий план, а под деньги сузим тему. Например, обозначим проблему проникновения наркотиков в ФРГ через Россию из Чечни и Средней Азии, – предложила Маша сама и добавила, выдержав паузу: – Наркотиков и афганцев-боевиков. Тех, обкатанных, как сказал господин Балашов.
– В Германию? Боевики? – искренне изумилась Ута.
– Удивлена? – спросила подруга так, словно речь шла о неожиданном любовном приключении их общего знакомого. – А что тут удивляться? Боевики попадают в Чечню, получают там легальные паспорта, потом, как российские граждане, едут к нам, получают визу в немецком посольстве, покупают билет и отправляются в Берлин. Или во Франкфурт. Или в Дюссельдорф. А уж оттуда – куда хотите. Кому командировка нужна – те так едут, а кто надолго осесть хочет – делают паспорта и дуют себе флюхтлингами. Вот и вся схема, а у вас в Европе растет армия борцов за ислам с постоянными визами и российскими паспортами. Плюс оружие из Чехии да Польши. Границы-то почти открыты. Я читала, в Берлине у каждого третьего школьника пистолет имеется…
Машенька поднесла маленькую чашку к изящному ротику.
– Это тебе только один сценарий, – бросила она озадаченной подруге.
– Дай-ка я тебя ч-чмокну в щечку! – заорал на весь бар Кречинский. – Ты ж просто ч-чудо из Г-голливуда!
– Постой, дай кофе выпить.
Балашову тоже смерть как хотелось выпить, только не кофе, а коньяка. В голове уже шумело. Он вдруг привстал и предложил Маше обменять ее коньяк на его кофе.
– Только мое кофе остыло, – предупредил он с ужасом главнокомандующего, теряющего контроль над всегда верными ему войсками, осознавая, что не справляется с родами слов.
– Нет, спасибо. Мне холодная кофе без надобности. Бобочка, сок мне принеси, побудь еще кавалером.
